Барышня и хулиган

Памятуя об отпечатках пальцев, я протерла всю мебель, которой мог коснуться Юрий Павлович, отмыла пол и даже сменила лампочку в проклятущей настольной лампе, из-за которой и начался весь этот ужас. С ковром дело обстояло значительно хуже, сколько я его ни терла, пятно все равно осталось. Когда вернулся Мишка, я так намучилась с этим пятном, что совершенно забыла о милиции.

— Не оттирается, — пожаловалась я. Мишка воззрился на пятно, затем присел, достал зажигалку и сигарету, прикурил и начал вести себя в высшей степени странно: ткнул горящую сигарету в ковер, мрачно приговаривая:

Тут я вспомнила, что три часа назад у нас свистнули труп, Мишкин мозг мог не выдержать этого испытания. Я тревожно наблюдала за действиями моего непрошеного родственника, и уже было собралась звонить в «неотложку», но он, уловив мою заинтересованность, пояснил:

— Нам необходим небольшой пожарчик.

— Что? — еще больше перепугалась я.

— Пошевели мозгами, если они у тебя есть. Ментовская экспертиза все равно докажет, что на ковре была кровь, три ее, не три… А если в ковре на этом месте будет дырка, объяснить все очень просто: пришел из кабака, был пьян в стельку, закурил, начался пожар, и вместо кровавого пятна у нас что?

— Точно. Причем исключительно благодаря твоему присутствию в доме я сам жив остался. Ты вовремя проснулась и потушила пожар.

Я кивнула и порадовалась не тому, конечно, что мы затеяли пожар, а тому, что он не свихнулся и изъясняется очень даже толково. Его старания увенчались успехом, правда, на это ушло с десяток сигарет, я предложила не мучиться и плеснуть на ковер немного бензинчику, но Мишка обиделся:

— Ментов не проведешь, все должно быть натурально… Нет, ты подумай, если верить газетам, у нас половина пожаров от этих самых сигарет И что? Пачка кончается, а никакого толку.

Наконец ковер загорелся, пламя приблизилось к пятну, а мы напряженно замерли: а ну как потухнет? Мишка, стоя на корточках, легонько дул в нужную сторону и в конце концов своего добился, от пятна мы избавились, а также 01 большей части ковра, потушили огонь и, кашляя распахнули окно, чтобы не задохнуться от дыма.

— Что теперь? — спросила я.

— Теперь надо хорошо подумать.

— Я тоже. Но времени у нас в обрез. Так что идем в кухню пить кофе.

Я заварила две чашки, одну поставила перед Мишкой, а другую выпила сама и тяжко вздохнула:

— Ты заявил, что машину угнали?

— Утром. Сейчас я пьян в стельку и устроил пожар.

— Вот если бы мы сразу вызвали милицию…

— Вот если б ты не огрела его лампой… — съязвил Мишка, а я обиделась:

— Разумеется, я что, спорю? А теперь сосредоточься и вспомни, что он при этом говорил?

— Злился очень… Какая разница?

— Вот что, дорогая, объясняю популярно, если ты его не кокнула…

— Помолчи немного.