Битая грань

Нитки таки затрещали… Видимо, теперь там приличный разрез. Ничего, он такое любит!

— Са-а-аша! — а она и смеется, и стонет, как он велел, и его кусает, царапает ногтями!

— Э-э, нет, котена! — прикусил ей легко губу, отпустил. На шее кожу втянул в рот, натуральный засос поставил! — Предупреждал же — здесь я буду кусаться, — напомнил с таким же смешком.

Легко поцелуем век коснулся, чтоб и нежность его почувствовала.

Его как к разным полюсам с ней тянуло! И жестко, жадно поиметь хотелось эту женщину, свою, до одури наслаждаясь ее телом, погружаясь, теша себя…

И ее избаловать одновременно! Чтоб до крика и гортанного стона, и кончала под ним. Чтобы он это в каждом ее вздохе чувствовал, слизывая испарину с кожи Катерины. Уверен был, что это слаще меда ему покажется.

И как совместить это все? Ведь не выдержит, уже все «стоп-краны» сорвало!

Понес ее к дивану, продолжая целовать шею. Приподнял еще выше, перехватив под ягодицы. И прямо через это чертово платье прикусил сосок, что дразнил его одним своим существованием на ее теле, твою мать! До второго дотянулся, и тоже сжал губами, зубами; забрался рукой под задранную юбку. И без каких-то церемоний, на которые уже сил нет, под кружево белья, в о**енительную влажность! Для него такая горячая и мокрая уже, мля; трепещущая под этими пальцами, жарко отвечающая на поцелуй!

Два пальца в ее тело сходу, ощущая, как Катерину затрясло уже! Задохнулась, выгнулась на его руках, заставив их опасно накрениться над диваном. И он решил «заземлиться» от греха подальше. Опустил, упер ее в подушки, не выпуская из объятий.

— Не больно, котена? — реально не хотел дискомфорта для нее. Только такую же нирвану, как его сейчас накрывала с головой.

— Хорошо, Са-а-аш! — она так его имя умудрялась выдыхать, что у него только от звука член набухал и пульсировал, будто уже в ней! — Знала, что с тобой иначе будет. Хорошо… Так здорово! Как горю вся! Еще хочу, больше! — запрокинула голову, закатив прикрытые веками глаза, вжалась затылком в подушки дивана.

Видно, что на всю катушку наслаждается, как он и планировал… А Санек… Проняло. Вспыхнуло. Но… тупо отодвинул закипевшие в голове мысли!

Вот это все, что выдавала своими неосторожными словами, он потом осмыслит и из нее вытащит. И воздаст, кому надо. Потом…

Сейчас другое в приоритете.

— Как ты хочешь, малышка? — сиплый голос.

Толчок пальцев вглубь, чтобы снова ему в рот застонала сладко и протяжно, а он выпил этот звук так, как греб**ный вампир кровь пьет! И еще захотелось! Вот она какая, оказывается, — «неутолимая жажда»! Придавил, погладил набухший клитор большим пальцем; дразнил, размазывая по самой чувствительной точке ее же собственную шелковую влагу.

А Катя ему в плечи своими ногтями… До крови расцарапала уже, небось.