Босиком по горячим углям

Вскоре он увидел на широком травянистом плато стоянку чабанов — три киргизские юрты, кошару, устройство для водопоя.

Утробно гавкая, навстречу ему бросились огромные волкодавы. Таштемир остановился, на всякий случай сунув руку за пазуху. Тут же из юрты вышел чабан в теплом чопане и лисьем малахае, сдвинутом на ухо.

Увидев незнакомого человека, щелкнул бичом и прикрикнул на собак. Те замолкли и послушно вернулись к отаре.

— Здравствуйте, уважаемый! — проговорил Таштемир вежливо и слегка поклонился, прижимая руку к груди. — Мир вам и благоденствие!

— Проходите, — сказал пастух радушно. — Мы всегда рады приходящим. Лицо гостя — радость, забота о путнике — счастье.

— Гость не беда, — подхватил Таштемир, — когда в доме много добра.

— Спасибо, уважаемый, на бедность не жалуемся.

— А я свернул к вам, чтобы не позволить добру убывать по злой воле. Мой путь на Узун-дабан, но я решил предупредить вас. Там, внизу у Черной скалы, сейчас три вора свежуют вашу овцу. И еще одна стоит, ожидая очереди…

— Вай-улей! А мы с ног сбились, искали пропажу. Вонючие шакалы! Вы их сами видели?

— Сам. И мог бы постоять за ваше добро, но подумал — может быть, они ударили с вами по рукам и, как положено, оплатили товар деньгами?

— Я ценю ваш поступок, уважаемый. Проходите в юрту. И кумыс, и мясо, и отдых ждут гостя, — и тут же, возвысил голос: — Эхэй, Айбике-хона! У нас гость! И вы, Ахмат, Искандар, Расул, Алмас, поднимайтесь! Собирайтесь, джигиты! Неподалеку объявились волки.

— Будьте осторожны, аксакал, — предупредил Таштемир. — У них может оказаться оружие.

— Спасибо, — сказал чабан. — От нас они не уйдут, будь у них с собой даже пушка.

— Да, еще одно, уважаемый. Я советую отвести этих бандитов не в Уйдарвазу, откуда они пришли. Сдайте их своей милиции, в Каратас. Так будет вернее, что их не выпустят и не простят.

Чабаны усадили гостя обедать, а сами, вооружившись ружьями и винтовкой, оседлали коней и двинулись к Черной скале. Еще издалека они увидели костер и людей, беспечно лежавших вокруг огня. Старший сын чабана Ахмат осторожно приблизился к костру, держа ружье наизготовку. Братья, залегшие между камней, взяли лежавших на прицел.

Первое, что бросилось Ахмату в глаза, заставило его сердце сжаться от ужаса. Рука одного из ворюг лежала на угольях, и кисть ее уже изрядно подгорела. «Да они мертвые!» — вдруг понял чабан и сделал шаг назад. В свете неожиданно вспыхнувшей головни он увидел грудь широкоплечего мужчины, лежавшего на спине. Она была пробита четырьмя пулями, на его сизом от золы пиджаке маслянисто чернела запекшаяся кровь.

— Э, ата! — крикнул Ахмат. — Не подходите сюда! Они все убитые…

Старик, не расслышав, приблизился к костру. Спросил строго:

— Они убиты, ата.