Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Стоял и не мог пошевелиться. Солнце светило в спину, отбрасывая мою тень на камни, а на них лежала красивая светловолосая женщина… Понимаешь? Пуля почти не испортила ее лица, лишь пробила лоб чуть выше левой брови и прошла насквозь… Понимаешь, очень красивая! Если бы я такую увидел на улице, то пошел бы за ней хоть на край света! Делал бы все, что прикажет! А тут… И уже ничего нельзя изменить… Понимаешь?

Тяжело вздохнув, Алексей продолжил:

— Стоял и смотрел… Меня никто не тревожил. Да я и не узнавал никого. Не хотел узнавать…

Потом был госпиталь. Дослуживал я уже на базе в Подмосковье — учил новобранцев стрелять.

Друг замолчал. Повисла тяжелая пауза, нарушать которую ни он, ни я не спешили.

— Леша, как ты думаешь жить-то дальше? — Голос моей супруги выдал участие.

— Уеду куда-нибудь, где никогда не был.

— Но жизнь на этом не кончается! — вступил в разговор я. — Леха, у тебя все еще будет хорошо.

А он будто не расслышал.

— Эта снайперша почти каждую ночь приходит ко мне… во сне… Стоит и молчит. Светловолосая. Вся в белом. А я не знаю, что ей сказать… Понимаешь? Был приказ… Война…

— Леха, все будет хорошо! — пытался достучаться я до него. — Ты же боец! Мы с тобой и не в таких переделках бывали!

— Моя жизнь осталась там, в горах… Может быть, когда-нибудь я вернусь туда… к ней… — Друг был сейчас не здесь, не с нами.

Алексей ушел, когда стояла глубокая ночь. А мы с женой еще долго сидели на кухне в полном молчании. Потом жена ушла спать, сказав напоследок:

— Как хорошо, что ты у меня отвоевался!

А я прикрыл дверь и стал мыть посуду. Потом взял гитару. К утру у меня вышли такие строчки:

Помню ночь на камнях с яркой россыпью звезд,

Слабый контур вершин вдалеке.

Первым двигался я, а товарищ мой нес

Запасных пять обойм в вещмешке.

Путь по горной тропе, он не прост даже днем

Без гранат, без НЗ, налегке,

А на мне СВД с вороненым стволом

И с тяжелым прицелом в чехле.

Когда в небе бледнела лепешка луны,

Залегли меж холодных камней.

На вершине горы, как в гнезде Сатаны,

Как мишень для ветров и дождей.

Когда начался бой, я прицел расчехлил,

Экономно патроны считал.

С восьми выстрелов я восьмерых положил,

А девятым Господь покарал.

Вижу, снайпер не наш и чужой камуфляж,

Палец плотно кладу на курок.

В это время стрелок снял зеленый платок,

Локон русый упал на висок.

Это ж баба с ружьем! — в голове пронеслось,

Когда выстрел ее прозвучал.

Онемела рука, все же мне удалось

Сделать свой — больше я не стрелял…

Я стоял и смотрел, когда кончился бой,

На камнях распростерлась она,

Хоть ее я не знал, но в мечтах рисовал

Этот лик в обрамленье окна.

Видно, много и я в этой жизни грешил,

И тяжелой вдруг стала земля.

Видно, честно служил — многих я положил,

Вот и жизнь положила меня.