Черные Шипы (ЛП)

Я бегу за ней, мои мышцы напрягаются от необходимости охотиться. Чтобы, блядь, преследовать и побеждать.

И в конце концов причинить боль.

Я не фантазирую о том, чтобы подвергать насилию всех подряд. Только ее. Мою Наоми.

Одна из ее туфель слетает с ноги, и она останавливается на долю секунды, прежде чем сбросить другую. Ее темп ускоряется, когда она босиком, и она начинает метаться между деревьями, двигаясь зигзагообразной линией в попытке оторваться от меня.

Это срабатывает всего на мгновение, прежде чем я снова оказываюсь у нее на хвосте, питаясь исходящими от нее феромонами жертвы.

Мой зверь пробирается когтями на поверхность, увеличиваясь и расширяясь с каждым шагом, который приближает меня к ней.

Я вдыхаю ее аромат, запах лилий и волнующего страха, и я знаю, что я в шаге от того, чтобы схватить ее миниатюрное тело и опрокинуть его, а затем хорошенько трахнуть.

Не имеет значения, что я был болен только прошлой ночью. Сегодня вечером я чувствую себя сильнее самого гребаного дьявола.

Наоми бросает взгляд через плечо и визжит, звук эхом отдается в темной тишине, прежде чем ее безумные движения выходят из-под контроля.

Сейчас она действует в режиме чистого выживания, напрягая свои мышцы до предела и, вероятно, потребляя кислорода на неделю.

Моя собственная волна энергии накатывает, и мышцы ног двигаются плавно и целенаправленно. Чем больше она мечется между деревьями, тем решительнее становится мой зверь.

Чем отчетливее становится ее запах, тем быстрее я преследую ее.

Она останавливается, когда мы выходим на поляну. Камень, на котором мы обычно разговаривали и трахались, все еще там, естественный свидетель нашей ебаной тьмы.

Неподвижный объект, который оставался там, даже когда мы этого не делали.

А теперь мы просто вернулись к исходной точке.

Я использую ее нерешительность и хватаю ее, обхватив рукой за талию, одной рукой поднимая ее.

Она визжит, ее хриплый голос эхом разносится в воздухе, а ее крошечное тельце цепляется, извивается и брыкается в моей хватке.

Ее стоны чисты и первобытны, как и мое хриплое дыхание.

Я обнимаю ее другой рукой и несу к скале, пока она борется, пытаясь вырваться из моей хватки, хотя все ее тело, кажется, охвачено пылающим огнем.

К черту борьбу в этой женщине.

Никто, кроме нее, не стал бы пинать и царапать меня, даже когда их глаза сияют от вожделения ко мне.

Это одна из причин, почему я никогда не смог бы уйти от нее, даже если бы захотел.

Я прижимаю ее тело к камню так, что она наклоняется, положив свои сиськи на плоский край. Наоми взвизгивает и бросается вперед, пытаясь убежать. Я шлепаю ее по заднице три раза подряд.

Ее крик — гребаная музыка для моих ушей, он наполняет лес, его духи — единственные свидетели нашей порочности. Наша гребаная реальность.