Чужой среди своих 2 (СИ)

В ванную тут же ворвалась немолодая женщина в старом халате и, не успел я войти в комнату, в спину меня ударил истошный, торжествующий вопль:

— Мыло мокрое, я так и знала! Молодой человек, вам никто не говорил, что нельзя брать вещи других людей без спроса! Не успели приехать…

— Я вам новое куплю, — развернувшись, перебиваю её, давя отчаянно желание дать леща по этим трясущимся щекам.

— Нет, ну что за воспитание… — дама настроена на скандал, но я, будучи не в настроении слушать всяких дур, просто закрыл дверь и привалился к стене, ощущая, как колотится сердце. Хвала Будде и всем Асам, дама не стала долго орать и примерно через минуту, объяснив нам свою принципиальную позицию, отошла от двери.

Отец вскинул бровь, повернувшись ко мне от окна, на что я, покачав головой, с трудом подобрал слова…

— Это просто ужас какой-то! — выдохнув, тру лицо руками, не зная, как описать состояние раковины и унитаза, не прибегая к мату.

Отец открыл было рот, но снова закрыл и пожал плечами.

— Как-нибудь образуется, — не слишком уверенно сказал он, хлопая себя по карманам в поисках папирос, — как-нибудь…

Дом, в котором мы живем

— Да какой магарыч, малой! Окстись! — обдав перегаром, отмахнулся от меня потрёпанный жизнью и возрастом грузчик Саныч, благодушно покуривающий во дворике позади магазина, весьма уютно рассевшись на поддоне с чистой картонкой под грязной задницей, — Этого-то говна…

— Зи-ин! — внезапно заорал он, повернув голову в сторону чернёющего проёма, ведущего на склад, — Зина-а! Зи-ин!

— Ну чего орёшь, оглашённый? — хмуро поинтересовалась вышедшая из двери немолодая, грузная продавщица с размахом плеч на зависть цирковому борцу.

— Да вот… — кивнул на меня пролетарий и пепел с его папиросы, осыпавшись, полетел по широкой дуге, — мальчонке мешки старые нужны, ремонт у них!

— Мешки, говоришь? — задумалась продавщица, сканируя меня тяжёлым прокурорским взглядом.

— Да, тёть Зин, — киваю, переминаясь перед ней с ноги на ногу, уже знакомый с правилами игры, — Комнату получили, ремонт вот решили сделать. Мусора много!

— А чего это? — женщина вздернула бровь и обстоятельно привалилась к стене, став органичной её частью, этаким барельефом советской эпохи, Титанидой, отлитой из бетона и социалистических обязательств. Подавив вздох (и острое желание ответить «не твоё собачье дело»), начинаю рассказывать подательнице благ о том, кто мы, откуда, где получили комнату…

— Ага, ага… — не всегда в такт кивает тётя Зина, доставая пачку «Беломора», — а сами? Да неужто? А сам? Ага, ага…

Ей не то чтобы очень интересно, ей просто скучно. А покупатели… а что покупатели? Подождут! Не совсем понимаю, как это работает… район вроде не самый простой, а вот поди ж ты.