Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

 — Успокойтесь, герцогиня. Предав ваш заговор, я получу гораздо меньше, чем могу достичь, будучи его преданным участником…

— А почему вы решили, что речь идет о заговоре? — быстро спросила герцогиня.

— Да господи, я же не невинное дитя! — воскликнул д'Артаньян. — К тому ведут все ваши намеки, недомолвки, туманные обещания невиданного взлета…

— Надеюсь, вас не пугает слово «заговор»?

— Меня пугает одно, — сказал д'Артаньян насколько мог убедительно. — Мое нынешнее убогое состояние.

— Вот таким вы мне нравитесь…

— Послушайте, — сказал д'Артаньян. — Это ведь герцога Бекингэма мы проводили в Лувр?

— Без всяких допущений. Я его узнал.

— Ах да, следовало предвидеть, — беззаботно сказала герцогиня. — На улицы ведь вывели всю гвардию во время проезда посольства, и мушкетеров в том числе… Ну и что? Вы имеете что-нибудь против того, что наша бедняжка королева, обреченная бессильным муженьком на самое пошлое целомудрие, немного развлечется в надежных мужских руках?

— Вот видите. Я, особа беззастенчивая, немного подглядела в щель меж занавесями. Могу вас заверить, что королева в данную минуту чувствует себя превосходно, хотя кое-какие английские ухватки, безусловно, стали для нее открытием… Ну вот и все, мы пришли.

Она повернула ручку двери и подтолкнула д'Артаньяна в небольшую комнату, где главенствующее положение занимала огромная кровать, а на столике красовался прекрасно сервированный ужин с фруктами и вином. У столика с выжидательным видом стояла смазливая служанка, окинувшая д'Артаньяна столь насмешливым и откровенным взглядом, что ему стало чуточку неловко. Он вдруг сообразил, что роли, пожалуй что, несколько поменялись, и в роли соблазняемой провинциальной красотки выступает он сам, а в роли предприимчивого гвардейца — очаровательная Мари де Шеврез. Это наносило некоторый урон его мужской гордости — но, впрочем, какая разница, ежели все происходящее не противоречит естественному ходу вещей?

О чем-то пошептавшись со служанкой, герцогиня отослала ее небрежным мановением руки, встала у постели и обернулась к д'Артаньяну с лукавой улыбкой на алых губках:

Д'Артаньян, не вполне представляя, как ему держаться, сделал шаг вперед и, невольно вспомнив Армана, произнес насколько мог вдохновенно:

— Мари, моя любовь к вам глубока, как…

— О господи, да бросьте вы эту чушь! — с досадой сказала очаровательная герцогиня. — Снимайте поскорее шпагу и сбросьте ваш дурацкий плащ! Или вы полагаете, что у меня есть время слушать сонеты, мадригалы и прочие там элегии? Ни времени, ни желания! Ну-ка, как командуют у вас в гвардии, раз-два!

Д'Артаньян оторопело потянул через голову перевязь со шпагой, не сняв предварительно плаща, в результате чего полностью запутался в одежде.