Д'Артаньян — гвардеец кардинала. Провинциал, о котором заговорил Париж

Герцогиня, заливисто хохоча, помогла ему лишиться синего плаща, шпаги и камзола, после чего, прильнув всем телом, дразнящим шепотом спросила:

— Ну что, готовы поехать в Нидерланды?

— Какие еще Нидер… — бухнул д'Артаньян и тут же умолк, вспомнив недавнюю сцену, которой был свидетелем.

Мари де Шеврез рассмеялась еще звонче:

— Арамис, вы, право, очаровательны с вашей простотой! — и, властно ухватив его ладонь, без церемоний указала кратчайшую дорогу в Нидерланды. — Это и есть Нижние земли, говоря по-французски… Вы готовы туда отправиться?

Ну разумеется, он был готов — правда, не предполагал, что выпавшее на его долю путешествие окажется столь долгим, разносторонним и познавательным. Можно сказать, что д'Артаньян, подобно великим путешественникам прошлого, объездил весь белый свет. Он побывал и в Нижних землях, и в Верхних землях, и даже, к некоторому его провинциальному изумлению, у Антиподов — а как еще прикажете назвать в соответствии с правилами географии земли, противостоящие Нижним? Путешествие настолько затянулось, что из упоительного, право же, превратилось с некоторого момента в утомительное.

К тому времени, когда герцогиня смилостивилась над ним и дала измученному путешественнику отдых, он был настолько измочален, что втихомолку уже проклинал в душе собственную проказу, — и вытянулся без сил рядом с обнаженной красавицей, прекрасной, как пламя и свежей, как роса. Удивительно, но она не выказывала и тени усталости, она лежала, откинувшись на подушки, глядя бездонными карими глазами с каким-то новым выражением.

— Мне непонятен ваш взгляд, Мари, — не выдержал в конце концов д'Артаньян. — Неужели вы остались недовольны…

Лежа в его усталых объятиях, герцогиня безмятежно продолжала:

— Интересно все же, что это за дело?

— Скоро узнаете. — Она задумчиво уставилась в потолок, нагая, как Ева до грехопадения, ее прелестное личико, обрамленное волнами черных вьющихся волос, стало не по-женски твердым. — Совсем скоро. Пока вам должно быть достаточно и того, что это дело сильных. Что эти сильные сочли вас достойным своих рядов. Что на другой стороне… о, там есть и сильные! По крайней мере, один уж наверняка. Но над ним — опять-таки слабый и ничтожный. Черт побери, это ведь словно о нем сложено…

Ее голос приобрел ту же неженскую силу, а очаровательное лицо было исполнено столь злой решимости, что в гасконце вновь проснулись суеверные страхи его далекой родины, и он не на шутку испугался, что лежавшая в его объятиях нагая красавица вдруг обернется ведьмой, мороком, чем-то ужасным.