Да, Босс! (СИ)

Но говорить об этом в ответ не стала — боялась показаться навязчивой, не зная, были ли таковыми те, кто делил с её мужем постель до неё.

Пока Адам был в душе, Ева сидела по-турецки на постели, задумчиво крутила кольцо на безымянном пальце и думала о том, что ждёт их дальше. Слишком короткие дни, отведённые на «замену свадебному путешествию» скоро закончатся, и они снова вернутся в сумрачный Екатеринбург, где их ждёт что-то, о чём Ева пока даже не подозревала. И не хотела знать. Но ведь сейчас у Евы есть так много… даже несколько дней, которые она проведёт с Левандовским, способны стать тем, что останется жить в воспоминаниях, даже если по возвращении её ожидает крах собственных иллюзий.

Она поднялась с постели, бросила взгляд на разбросанные то тут, то там вещи и, едва улыбнувшись, подошла к окну, не стесняясь наготы. То, что она позволяла себе делать, когда была рядом с Адамом, словно искусный скульптор вылепило из Евы совсем другую женщину. Открытую и откровенную, готовую на всё, что бы ни предложил её мужчина. Левандовскому было мало того, что он уже получил от Евы? О, она разделяла с ним это ощущение. Ей тоже было слишком мало всего, что способен был дать ей Адам. И Ева знала, что сделает всё от неё зависящее, чтобы он желал её как можно дольше.

Адам выбрал кафе с польской кухней, куда они отправились сразу, едва приняли душ и оделись. Ева напоследок бросила взгляд на разворошённую постель, в которой провела первую и пока единственную ночь с Адамом, и мысленно загадала вернуться сюда снова вечером. Чтобы ещё раз попробовать на вкус, что значит секс с мужчиной, который заполнил всё её существо.

Но было ещё кое-что, о чём она пока молчала. Просто не знала, как спросить об этом у Адама. И речь шла вовсе не о сонме его любовниц, которые наверняка ожидали Левандовского в Екатеринбурге.

Она отложила меню, почти не глядя в него. И хоть испытывала безумный голод, и понимала, что от одного вида блюд в меню, он лишь усиливается, положила локти на стол и подалась через него к Адаму.

— Только не смейся, — предупредила Ева, поджимая губы, чтобы не улыбаться. — У меня есть одно желание. Оно касается того, чем бы я хотела заняться с тобой помимо того, чем мы уже с тобой занялись, когда оказались вместе в постели.

Она замолчала, чтобы не выдать каких-нибудь откровенных, совершенно не подходящих вещей, которые вертелись на языке. На языке, который до сих пор помнил вкус Адама и хотел ощутить его снова.

— Я почти ничего о тебе не знаю, — продолжила Ева, чуть пожав плечами. — Нет, конечно, имею кое-какой портрет, составленный моим воображением. Но это немного другое. А что если мы поиграем в ассоциации? — Она опустила взгляд, рассматривая рисунок на столешнице перед собой.