Деликатесы Декстера

— Декстер, ну давай просыпайся, — прозвучал тихий женский голос, и я почувствовал, как прохладная ладонь легла мне на лоб.

Я не имел ни малейшего понятия о том, кому принадлежали голос и рука, но, честно говоря, этот вопрос терял свою важность перед океаном боли, разлившейся в моей голове, и тем фактом, что я не мог повернуть шею.

— Декстер, пожалуйста, — настаивал голос. Прохладная ладонь похлопала меня по щеке с намного большим усилием, чем принято в обществе. Каждый хлопок заставлял очередное «ау» прокатиться по моей голове, и наконец я нашел в себе силы совладать с руками и пошевелил одной, чтобы убрать терзающую меня ладонь.

— Ауу, — произнес я вслух, и это прозвучало как донесшийся издалека крик большой и очень усталой птицы.

— Ты живой, — снова возник голос, и чертова рука вернулась, чтобы опять похлопать меня по щеке. — Я действительно беспокоилась.

Мне показалось, я уже слышал этот голос, но не мог вспомнить, где именно. Впрочем, если учесть, что в голове у меня полыхал стог сена, этот вопрос был не первостепенной важности.

— Ауу! — взвыл я еще раз, вложив в это междометие несколько больше чувства.

Я не мог ни подумать, ни сказать что-либо еще, но не расстраивался из-за этого, поскольку «ау» идеально отображало текущее положение вещей.

— Ну давай же, — сказали мне, — открывай глаза, Декстер, ну.

Я задумался. Слово «глаза» было мне определенно знакомо. Оно имело какое-то отношение к… как его, зрению? И они находятся где-то неподалеку от лица, если не прямо на нем. Это было похоже на правду, и я почувствовал, как внутри меня затеплилась радость. Я угадал правильно. Хороший мальчик.

— Декстер, пожалуйста, — продолжал настаивать женский голос, — открывай глаза, ну.

Я почувствовал, как ее рука подбирается к моей щеке, чтобы похлопать по ней еще немного. При мысли об этом в моем мозгу вспыхнула идея — глаза можно открыть вот так. Я попробовал. Правый раскрылся сразу же, левый дернулся несколько раз, прежде чем распахнуться навстречу неясной картине мира. Я немного поморгал, чтобы сфокусировать зрение, и добился своего, но легче от этого не стало.

Примерно в футе над моим нависало лицо. Его нельзя было назвать неприятным, и я был совершенно уверен, что вижу его не в первый раз.

Оно принадлежало молодой девушке, которая, по всей видимости, выглядела чем-то обеспокоенной в данный момент. Но пока я моргал и пытался вспомнить, где же я видел это лицо, оно расплылось в улыбке.

— С возвращением, — сказала она, — ты заставил меня поволноваться.

Я моргнул еще раз. Это оказалось тяжким трудом, и было, пожалуй, единственным, что я мог делать. Думать при этом я уже не мог, поэтому моргание пришлось прекратить.

— Саманта, — прокаркал я, очень порадовав себя этим. Да, к лицу прилагалось это имя.