Деликатесы Декстера

В этот момент Лили-Энн слегка пошевелилась во сне — это у нее замечательно получилось.

— Да, я знаю, — попытался я успокоить Риту.

— Не понимаю… Как ты мог взять и уйти на работу? — Такого раздражения в ее голосе мне не доводилось слышать. — У тебя только что родился ребенок. И ты идешь на работу? В такой момент?

— Прости меня, — попытался я оправдаться, — я был нужен Деборе.

— И мне, — прошептала Рита.

— Мне очень жаль, — сказал я, и, как ни странно, это было правдой. — Я не знаю, как надо вести себя в таких случаях.

Она посмотрела на меня и вновь покачала головой.

— Я постараюсь научиться, — произнес я с надеждой.

Рита вздохнула и закрыла глаза.

— Ну хотя бы цветы, которые ты прислал, оказались действительно красивые, — сказала она, и где-то в темных закоулках подсознания Декстера зазвенел звоночек.

Естественно, я не посылал никаких цветов. Мне еще не хватало опыта в супружеском лицемерии, чтобы выдумать такое. Да и в голову не пришло, что откликнуться на срочный вызов на работу было ошибкой, а что уж говорить о попытке загладить свою вину цветами.

Конечно, у Риты имелось много друзей, которые могли их прислать, и я знал нескольких, кто значился друзьями в теории, — даже Дебора в редкую сентиментальную минуту послала бы цветы, каким бы невероятным поступком это ни казалось. В любом случае в букете не просматривалось ничего такого, из-за чего следовало бы волноваться.

Но я беспокоился. Сигнал тревоги в моем мозгу не умолкал, свидетельствуя, что все не так, как должно быть. Я сделал вид, будто хочу понюхать цветы, и прочитал прилагавшуюся к ним карточку В ней не было ничего необычного — просто небольшая бирка, на которой оказалось написано: «Поздравляю нас!» — и, ниже, синими чернилами: «Почитатель».

Откуда-то из тех глубин подсознания, где звучал сигнал тревоги, послышался нехороший смешок. Темный Пассажир находил происходящее забавным, и у него имелись причины для этого. О Декстере можно сказать много разного, но «почитатель» находится далеко не в первой десятке. Насколько мне известно, почитателей у меня не было. Все, кто знал меня достаточно хорошо, чтобы ими стать, уже мертвы, разрезаны на части и погребены в укромных местах.

Так кто же мог подписаться подобным образом? К тому же, как мне известно из личного опыта, друг или член семьи написал бы на карточке свое имя в надежде получить благодарность за цветы. Строго говоря, обычный человек уже давно позвонил бы и спросил: «Ты получила мои цветы? Я хотел быть уверенным, поскольку они такие дорогие».

Ясно, раз Рита думала, что розы прислал я, никто не звонил. Кроме того, в них, кажется, не заключалось никакой угрозы.