Деликатесы Декстера

А если я отвечаю, что, может быть, мне и не надо никого лучше, он только качает головой с печальным видом.

Было очень интересно заглянуть в жизнь другого, кто был человеком значительно дольше, чем я, но у меня закончились идеи для конструктивной беседы и часы на моем запястье — не биологические — заставляли торопиться. В отчаянной попытке подобрать нужные слова, которые выражали бы сочувствие и в то же время говорили о моей потребности немедленно уйти, я смог сказать только:

— Ну… Я уверен, он хочет как лучше.

Дебора уставилась на меня и так долго не отводила взгляд, что я начал сомневаться в правильности найденного выхода.

— Да, — сказала она, — я тоже верю, что он этого хочет.

Она смотрела на залив и молчала, но хуже любых слов оказался ее вздох.

Эту сторону личности моей сестры я до сих пор не знал, и продолжать знакомство мне не слишком хотелось. Я привык к уверенности Деборы, к ее гневу, к ее тычкам в предплечье. Видеть ее мягкой, уязвимой и жалеющей себя было чертовски неприятно. И хотя мне было ясно, что ее надо как-то утешить, я понятия не имел, с чего начать, и стоял, чувствуя себя очень неловко, до тех пор пока необходимость ехать домой не пересилила мое чувство долга.

— Мне жаль, Деб, но мне нужно забирать детей. — И, как ни странно, мне было действительно ее жаль.

— Ага, — ответила она не оборачиваясь, — поезжай к своим детям.

— Эмм… — заметил я. — Мне бы надо добраться до своей машины.

Дебора медленно повернулась и посмотрела на дверь здания, около которой ждала мисс Стейн. Затем она кивнула и встала.

— Ладно, — сказала она, — здесь мы закончили.

Она прошла мимо меня и молча направилась к машине, задержавшись лишь на секунду, чтобы сухо поблагодарить мисс Стейн.

Неловкое молчание длилось всю дорогу. Я чувствовал необходимость что-нибудь сказать, слегка разрядить обстановку, но мои недавние попытки привели к таким результатам, что больше не хотелось и пробовать. Деб въехала на стоянку около участка и припарковалась рядом с моей машиной. Она продолжала смотреть в лобовое стекло с тем же выражением печальной задумчивости, которое не сходило с ее лица всю дорогу. Я взглянул на нее, но она не обратила на меня внимания.

— Ну ладно, — сказал я наконец, — до завтра.

— Как это? — произнесла она, и я замер, наполовину открыв дверь.

— Как что? — спросил я.

— Когда ты в первый раз держишь на руках своего ребенка.

Мне не требовалось раздумывать, чтобы ответить.

— Потрясающе! — воскликнул я. — Совершенно невероятно. Это не похоже ни на что другое.

Она посмотрела на меня так, что я не понял: собирается она меня обнять или ударить. Но она не сделала ни того ни другого, а лишь покачала головой и сказала:

— Иди за своими детьми.