Деликатесы Декстера

Я подождал, не скажет ли она еще чего-либо. Она молчала. Я выбрался из машины и, пока она медленно выезжала с парковки, смотрел ей вслед, пытаясь уяснить, что же на самом деле творится с моей сестрой. Но для того, кто стал человеком буквально недавно, эта задача оказалась непосильной. Я пожал плечами, сел в свою машину и поехал за Коди и Эстор.

Я ехал на юг по Олд-Катлер-роуд. Машин было много, но почему-то этим вечером в этой части города все вели себя вежливо. Мужчина в большом красном «хаммере» даже пропустил меня, когда дорога стала уже. Такого я никогда прежде не видел, и мне пришла в голову дикая мысль: террористы подсыпали что-то в местный водопровод, чтобы сделать всех жителей Майами мягкими и добрыми.

Сначала я решил порвать со своей Темной стороной, потом Деб едва не расплакалась, и вот теперь человек на «хаммере» в разгар часа пик вежливо пропускает меня. Неужели это конец света?

Но никаких ангелов с пламенеющими мечами за время, потребовавшееся, чтобы доехать до парка, где скрывались Коди и Эстор, мне не встретилось. Мне удалось добраться до места буквально за минуту до шести.

Та же самая молодая женщина ждала у двери, поигрывая ключами и едва не пританцовывая от нетерпения. Она чуть ли не швырнула детей мне и потом с искусственной улыбкой, сильно недотягивавшей до моих, бросилась к своей машине, припаркованной в дальнем конце стоянки.

Я усадил Коди и Эстор на заднее сиденье и сел за руль. Они молчали, даже Эстор, и, вспомнив теперь уже об отцовских обязанностях, я решил помочь им раскрыть свое сердце миру. С деланным весельем я спросил:

— День прошел хорошо?

— Энтони — настоящая задница, — сказала Эстор.

— Эстор, ты не должна говорить это слово. — Я был слегка шокирован.

— Даже мама говорит его, когда она за рулем, — заметила Эстор. — И я слышала его по радио в ее машине.

— В любом случае ты не должна его использовать, — повторил я. — Это плохое слово.

— Не надо так со мной разговаривать, — потребовала Эстор, — мне уже десять.

— Этого недостаточно, чтобы употреблять подобные слова. Вне зависимости от того, как я с тобой разговариваю.

— Так тебе все равно, что сделал Энтони? — возмутилась она. — Ты просто хочешь, чтобы я не говорила это слово?

Я сделал глубокий вдох и предпринял все возможные усилия, чтобы не протаранить машину впереди.

— И что же сделал Энтони? — поинтересовался я.

— Он сказал, что я несексуальная, — ответила Эстор, — потому что у меня нет сисек.

У меня отпала челюсть, и на какое-то время я забыл, что мне надо дышать. Я соображал с большим трудом, но надо было реагировать.

— Ну, я… эмм… — произнес я очень отчетливо, — я хочу сказать, мало у кого есть сиськи в десять лет.