Дикие гуси

На ярко-красным погонах у них были две золотистые буквы «ВВ» — внутренние войска. На станции солдаты сноровисто, по одному спрыгнули с подножек и, поднатужившись, налегли на двери-ворота. Те, постукивая роликами, поехали в сторону, открывая проемы, забранные решетками, сваренными из толстой арматуры. И тотчас встречающих состав добровольцев оглушило… женским гомоном, выкриками и крепким, совсем не женским матом.

Оказывается, местное начальство, договорившись с кем-то из высших кругов, завернуло «на денек» следовавший транзитом, из одной ИТК в другую, плановый конвой с осужденными женщинами. Причем подобрали умно — следующих этапом по одной лишь статье — за растрату. Почему умно? Да потому что за растрату у нас в России ни один уважающий себя работник или работница прилавка никогда не сядет. Особенно те, у кого солидный стаж работы по этой профессии. Для отсидки существует особая категория «мальчиков» и «девочек», только что окончивших торгово-учебное заведение и поступивших на практику в тот или иной магазин или на базу. При очередной ревизии их «подставляют», и, таким образом, недостающая на данный момент в кассе предприятия розничной торговли выручка или партия дефицитного товара на складе списывается за счет этих стажеров. Большая часть из них — те, которых не в силах выкупить родители, родственники или «добрые дяди-спонсоры» — оседает в исправительно-трудовых колониях различных режимов — в зависимости от «размера хищений». Довольны почти все: ОБХСС, или, по-новому, ОБЭП — отсутствием «висяка», члены ревизионной комиссии — сознанием выполненного долга, а матерые работники прилавка — отведенной в очередной раз бедой. Горе родителей и искалеченная юная жизнь — а что это такое перед ощущением тугой, хрустящей пачки «крупнокалиберных купюр» в чьем-нибудь потном, жирном кулаке?..

Потому-то этот состав из трех вагонов и содержал, в основном, молодой контингент растратчиц, определенных этапом в НТК строго режима на одном из берегов Южного Буга в Западной Украине.

Грунский, оказавшийся волею ротного в толпе «встречающих», с изумлением вглядывался в женские тела, прилипшие к прутьям решетки, отгораживающей свежий воздух от испарений вагонной параши. Одетые в одинаковые темно-синие платья-халаты, арестантки, однако, не были похожи одна на другую — юные, симпатичные, но какие-то блекло-серые лица сменились у решеток пожилыми, одутловатыми. За порцией свежего воздуха выползли из темных углов на свет божий «мамы»: те, кто учил неопытных, впервые попавших на зону удовлетворять самих себя — «толочься» кукурузным початком, огурцом или просто кашей, плотно набитой в капроновый чулок…

А из-за решетки в сторону охранников полетели куски… конской колбасы, недавно в пути выданной им на завтрак.