Дикие гуси

 — Понравилось, говоришь, в больнице? Подольше здесь задержаться хочешь? Что ж, по мере сил и возможностей постараюсь исполнить твое заветное желание!

— Да я тебя, сука, одной рукой!

Лось ринулся за ним из больницы и… нарвавшись на жесточайший хук в челюсть, завалился под ее стену. Другого такой удар, наверняка, вырубил бы надолго. Другого, но не здоровяка, отъевшегося и набравшегося сил в гражданской столовой: Лось помотал головой, приподнялся и въехал подбегавшему Олегу кулачищем в живот. Тот сложился, как перочинный ножик, а рецидивист, пользуясь слабым светом уличного фонаря на недалеком столбе, уже вовсю молотил его руками и ногами. Затем, присмотрев прислоненный к углу здания лом, ухватил его и, замахнувшись изо всей дури, повернулся к Грунскому с явным намерением сделать из него гербарий, но… того уже не было рядом. Поняв, что на свету Лось просто раздавит его своей тушей, он благоразумно предпочел откатиться в темноту, за стенку из кустов желтой акации. А когда Лось бросился за ним, размахивая стальной дубиной, как перышком, — подставил ему ногу. Тот грохнулся со всего маху так, что, наверное, было слышно по ту сторону земного шарика — в Америке. Вырвавшийся из его рук лом прошелестел по кустам рядом с Олегом, а он, не теряя времени даром, принялся охаживать ногами лежащего Лося, презрев неписаный закон уличных драк — «лежачего не бьют». Тому, видать, хорошо перепало по ребрам: заорав, он вскочил вдруг на ноги и напрямую, через кусты, ломанулся к видневшемуся неподалеку приземистому кирпичному зданию — душевым, совмещенным с прачечной.

Олег в горячке бросился за ним. Открывшаяся дверь гостеприимно приняла Лося, ему же повезло меньше: сунутая за порогом в ноги палка заставила потерять равновесие, а сверху, по затылку, добавили чем-то тяжелым. В глазах коротнуло вспышкой, и Грунский полетел мимо пола дальше, дальше, вниз — в черную бездну…

Очнулся он от голосов. Лось распекал кого-то из «шестерок» — судя по командному тону:

— Суки позорные, я вам че базарил, когда пачку давал? Выжрали, паскуды, «первак», а мне, Лосю, нифиля? Это за мою-то доброту? Грею вас, грею, а толку — как с пидора ребенок! А ну, канай сюда, Хомяк! На, падла, закуси чифирок!

Послышались глухие удары по мягкому и вскрики. Олег дернулся в ту сторону и лишь теперь осознал свое положение: при тусклом свете керосиновой лампы, стоящей на грубо сбитом столе, рядом с электроплиткой и дюралевой кастрюлькой с чифиром — круто заваренным чаем. Он лежал на деревяшке, обшитой дерматином. Повертев головой, догадался: спортивный конь. Руки были привязаны к боковым упорным кольцам «коня», а ноги — к «копытам», так что тело Грунского оказалось согнутым в пояснице под прямым углом.