Дилемма Золушки

Совсем как маленький ребенок, который истомился в пути и настойчиво спрашивает мамочку, долго ли еще ехать, как будто это может приблизить конец путешествия.

Подруга желала поскорее узнать, какая светлая мысль посетила меня, когда я понюхала пудреницу. А я не могла поделиться с ней своим озарением прежде, чем сама как следует не рассмотрю и не оценю возникшую идею.

Я попыталась образно объяснить это Ирке:

– Представь, что у меня взорвалась хлопушка. Вспышка, грохот, фонтан конфетти. Разноцветные бумажки кружатся в воздухе, падают на пол, и надо еще понять: это пазлы, из которых можно сложить картинку, или просто мусор, который следует смести в совок. Или вообще снежные хлопья, которые бесследно растают.

Я подставила ладонь белым крупинкам, и они показательно растаяли.

Надо было взять перчатки, но кто же знал, что пойдет снег? Не Росгидрометцентр, точно. Его прогноз на сегодняшний день не обещал осадков.

– И на какой же ты стадии сейчас? – не унималась подруга. – Надеюсь, складываешь пазлы? Может, тебе помочь? Так я готова!

Я поняла, что она не отстанет, и свернула с проспекта в скверик. Бухнулась на лавочку с видом на памятник Ленину, взглядом пригласила подругу присоединиться. Ирка приготовилась присесть, но вдруг подхватилась, бормотнула:

– Айн момент… – и убежала к памятнику. Обошла его кругом, вернулась, села рядом со мной и с необоснованной претензией спросила: – Почему здесь стоит Владимир Ильич? Это же здание Александровского лицея, в котором учился Пушкин! Сам Александр Сергеич где?

– В наших сердцах, – досадливо отговорилась я за неимением возможности ответить по существу. Сама не знаю, почему тут Ленин, а не Пушкин. – Не многовато ли у тебя вопросов?

– Ладно, не будем отвлекаться, давай про пудреницу. – Подруга устроилась поудобнее, промяв в пушистом снегу на лавочке подобие птичьего гнезда, и приготовилась слушать.

– Идея еще сырая и может показаться бредовой, постарайся не критиковать, – попросила я, покосившись на бюст вождя мирового пролетариата.

Тот, как известно, был знатным критиком чужих идей и чуждого мироустройства.

Каменный Ленин ничего не сказал, но глядел с недобрым прищуром. К счастью, снегопад размывал и сглаживал его суровые черты, заодно старательно экипируя Владимира Ильича по-зимнему: на голове у него быстро формировался белый пуховый берет. Ветер сдувал его набок, укладывая головной убор на гранитное чело с лихим заломом.

– Давай уже без предисловий! – потребовала Ирка.

– Без предисловий не получится, я должна объяснить: ты упомянула про порох – и у меня возникла эта мысль…

– А, так это я ее тебе подсказала?! – обрадовалась подруга.

– Ты, ты! Я могу продолжать? Придется начать издалека, но потерпи.