До последнего солдата

Хоть по две наркомовские на каждую промерзшую душу, циклопы иерихонские!

— Что ты молишься там, сержант? — подошел к нему Андрей.

— Не молюсь, но блаженствую! Послушайте, а нет такого парашюта, чтобы отослать им все это назад? Какой же лапоть ферапонтовский все это укладывал, отставные ключники царя Ирода?! Мы что, оружие в бою добыть не способны? Лучше бы канистру спирта сбросили.

— Следующим заходом, сержант. Пока же благодари за то, что бог послал.

Мальчевский с тоской взглянул на капитана, как бы не понимая, почему такие грубые, не способные понять солдатскую душу офицеры все еще держатся на этой войне, и, грустно почесав затылок, изрек:

— А не кажется ли вам, капитан, что этот самый бог, глядя на всю эту шмайссер-трехлинеечную богадельню, всех нас давным-давно послал к чертям собачьим?… Причем по обе стороны фронта сущих.

— Списать бы тебя, сержант, с фронта за богохульство и непочитание начальства…

— Точно. Списать. И… на фронт отправить.

Рассмеявшись, она оглянулась на приближавшегося связиста — мрачного и злого на всю уцелевшую в войне часть мира.

— Все, товарищи командиры, отговорили мы свое по телефону.

Беркут и Мальчевский переглянулись.

— Что ты там каркаешь, Иуда о тридцати трудоднях? — осклабился младший сержант. — Я тебя сейчас так «отговорю», что в братскую могилу без справки не примут.

— Без связи мы теперь, — демонстративно не обращал на него внимания телефонист. — То ли рвануло где-то на том берегу, то ли немец линию нащупал.

— Может, не в ту степь крутил, барышня петербургская? — усомнился Мальчевский.

Все трое с тоской посмотрели на сереющий сразу за белой полосой правый берег. Каждый из них понимал: пока связь действовала, гарнизон каменоломен оставался частью действующей армии. Что-то можно было узнать, на что-то рассчитывать. А главное, в штабе дивизии могли знать, что они все еще в строю. А потеряв связь, в штабе дивизии уже завтра в этом усомнятся.

— Вот что, связист: о том, что связь с тем берегом опять потеряна — никому ни слова. До поры.

— Понял, товарищ капитан.

— Зато связь между штольнями должна действовать безотказно. Иначе противник расчленит нас по каменоломням.

— А может запустить его по кабельку через реку? — предложил Мальчевский. — До штаба доползет — еще понятливее станет, грыжа Лжедмитрия второго.

Когда Беркут прибыл в свою штабную комнатку, там его уже ждал рядовой Зотов. Это был приземистый крепыш, с головой, посаженной прямо на широкие, слегка обвисающие плечи, и со сломанным, слегка вздернутым носом.