До последнего солдата

— Если по каким-то причинам передать немцам не получиться, уничтожишь, — предупредил он Зотова.

— Это уж как водится, — многозначительно заверил тот коменданта.

Поужинав, Беркут захватил два котелка каши и понес их в дом. Об обитателях, старике и парнишке, ни старшина, ни повар даже не заикнулись. Двое местных, гражданских, на довольствии у них не стоят — это они усвоили четко. Значит, позаботиться о хозяевах должен он. Тем более что для Андрея это был хороший повод наконец-то поговорить со стариком по душам.

— А кашу, офицер-командир, зачем? — проворчал старик, когда, встретив на крыльце, Андрей подал ему два котелка.

— Солдат-горемык объедать? Видано ли на Руси такое? — приподнял он котелки своими некогда могучими руками с потрескавшимися заскорузлыми пальцами. — Всегда наоборот было. Они наши дворы объедали.

— Не обращайте внимания, отец. Обычное угощение. Солдатское, правда. Зайдем в дом. Нужно поговорить.

— Ну, если поговорить — тогда можно. У котелка — оно сытнее.

Старик вошел в коридор, однако в комнату свою не пригласил. Сказал: «Зайди к себе, офицер-командир. Я сейчас». Оставил один котелок в комнате, и только тогда вошел в клетушку, отведенную капитану.

— Тимофеем Карповичем меня кличут, — сразу же напомнил он.

— О подземелье расспрашивать будешь, о штольнях? Согласен, они вам как раз впору.

— Сначала о парнишке, который у тебя живет и которого ты слишком скупо пред очи людские выставляешь.

— Под ружье подставить хочешь? — устало усмехнулся старик, присаживаясь на лавку у окна. — Ненадежный штык у тебя появится.

— Просто ночью мне показалось, что я слышал женский голос. Так я действительно слышал его, или показалось?

Какое-то время они молча смотрели друг другу в глаза.

И старик понял, что дальше темнить нет смысла.

— Женский, в этом ошибиться трудно. Хотя девка моя и старалась всячески подделывать голос под мальчишеский.

— Вот теперь все становится на свои места, — вздохнул капитан, — а то мне уже начало казаться, что это у меня галлюцинации какие-то.

— Я ведь потому так охотно и пригласил тебя, офицер-командир, к себе, чтобы хоть какую-нибудь защиту иметь. А то ведь пока немцы тут хозяйничали, она большей частью в каменоломнях пряталась. Если на хуторе тихо, сидит в хате, прохаживается, даже рыбу удит, одевшись под хлопца.

А как только немцы нагрянут, под камень уходит.

— Божественная тактика.

— Я там и пещерку для нее козьими шкурами вымостил, да шинелями-одеялами утеплил. Даже буржуйку поставил, но так, чтобы в штольню чадила. А что сделаешь? Не мы эту войну затевали-кровавили, поэтому нам ее без крови пережить надобно.

— Кто она тебе: дочь, внучка?

— Племянница. Калиной зовут. Из села она. Мать в сорок первом умерла, как раз за месяц до войны. Без отца росла.