До самой смерти

Мэтью сидит в машине. Рядом с ним на пассажирском сиденье газета. На первой полосе – его фото. Он в форме. Другой человек. Прошлая жизнь.

Он проматывает переписку. Вспоминает, как стоял на кухне в полном смятении наутро после визита к матери Салли. Он всю ночь думал и решил поступить благородно. Увидеться или позвонить побоялся – еще расклеился бы, выдал себя. Как же не хотелось ее терять!.. А сейчас перечитывает текст и понимает – вышло непростительно жестоко.

Бет неспроста пришла в ярость. Салли, наверное, тоже.

Сообщение? О чем он только думал?

Мэтью оглядывает пустую улицу – он подождет ее возвращения. Затем ему приходит в голову еще одна мысль.

До домиков Салли ехать три четверти часа, Мэтью добирается уже в полной темноте и, повернув за угол, сразу видит ее машину на обочине у небольшой лужайки. Сердце екает.

На черном небосклоне загораются первые звезды, Мэтью вдруг отмечает, до чего красиво смотрятся домики с новыми соломенными крышами. Салли нашла мастера – немолодой, лет за пятьдесят, настоящий умелец. В качестве отличительного штриха он добавляет на верхушке деревянное животное – и теперь на каждой крыше на фоне звездного неба красуется фигурка. Белка, сова, кролик и фазан.

Мэтью был здесь еще на прошлой неделе – помогал с установкой печей в кухни и каминов в гостиные. Салли тогда выспрашивала рабочих, как часто необходимо чистить камины. Она много читала о технике безопасности. От сквозняков случаются пожары. Вероятно, стоит застраховать дома, тем более, что крыши соломенные…

В окнах темно. Странно! Мэтью вылезает из машины, берет ненавистную газету и подходит к среднему домику – сначала стучит в дверь, потом в окно. Тишина. Заглядывает в окна всех четырех домов поочередно. Никаких признаков жизни. Ему становится не по себе. Может быть, ушла побродить по побережью? Одна, в такой час…

Он быстро обходит дома. Старые сгнившие изгороди, отделявшие садики друг от друга, убрали, и пока на заднем дворе одна общая лужайка. В центре прекрасная магнолия – Салли ее обожает, а рядом скамейка и столик, где обычно обедают строители. Салли сидит на скамейке в пальто, перед ней бутылка вина, большой бокал и стеклянный фонарь с единственной свечкой.

Она оборачивается, видит его и… Мэтью всего ожидал, только не этого – ее лицо не меняется. Нет ни удивления. Ни радости. Ни гнева. Пугающее безразличие.

Мэтью молчит. Салли тоже не произносит ни слова. Наконец она отворачивается к столу, добавляет вина, проливает немного и вытирает стол бумажной салфеткой.

– Предупреждаю, это уже третий бокал, – с трудом выговаривает она. – Папина дочка…

– Ты совсем не похожа на отца.