До самой смерти

Будто я потеряла не только голос, но и слух.

Говорят, у меня жар, и мутится сознание от морфия. Я словно сижу в прозрачном пузыре и оттуда, изнутри, не могу до них достучаться. Врач сообщает Адаму, что у меня перелом челюсти и прокол легкого. Адам забрасывает его вопросами, ответы я не слышу.

И хорошо. Я и видеть не хочу. Мне бы спрятаться от ужасной серости.

Медсестра, дежурящая у монитора, подносит стаканчик воды с трубочкой.

– Тише, тише… Пейте, только медленно. Вы бредите – это из-за лекарств. Постарайтесь не волноваться.

Адам уже рядом, шепчет в макушку:

– Тебе рано говорить! Отдыхай! Все будет хорошо.

– Кэрол… Найти Кэрол.

– Все в порядке, дорогая. Кэрол здесь. Кэрол в больнице.

– В какой еще больнице?

Адам оглядывается на врача, который зашел вслед за ним.

– Не понимаю… – бормочу я. – Мы же в церкви…

– Ты путаешь, Бет! Это из-за лекарств! – говорит Адам и добавляет шепотом: – Кэрол в коме, Бет. Состояние очень тяжелое. Мы не хотели тебе говорить, пока не восстановишься. Зато ребенок, которого Кэрол взяла в аэропорту, почти поправился! Благодаря вам обеим. Он будет в полном порядке!

Тогда я вспоминаю. Птица простирает крылья, ее бьют ногой в спину. Я засыпаю, меня будят голоса. Кто-то кричит. Голос похож на мой… Да! Это кричу я.

– Мне нужно к Кэрол! Пожалуйста! Отвезите меня к ней!

Они долго спорят. Адам сердится. Салли плачет. В результате меня перемещают на каталку. Медсестра везет меня вместе с капельницей и мониторами, Адам ворчит:

– Нет, зря вы… Я против!

Сначала я вижу Дебору – она сидит на сером пластиковом стуле рядом с кроватью. Мониторы, мигающие лампочки. Трубки. Провода. Приборы.

Среди больничного уродства – лицо Кэрол. Прекрасное. Безупречно красивое. Она выглядит умиротворенной. Однако когда Адам подвозит меня ближе, я вижу шею. Опухшую и синюю от кровоподтеков. Дебора оборачивается, пытается улыбнуться мне, затем Адаму поверх моей головы.

– Как она сегодня? – спрашивает кто-то – наверное, Адам.

Меня вскоре увозят, но теперь я, кажется, поняла. А ночью окончательно осознала. К сожалению, меня никто не понимает. Сначала, только открыв глаза, я шепотом объясняю Адаму, свернувшемуся в кресле рядом со мной. Серый цвет! Он убивает Кэрол!

Прибегают Салли с медсестрой, говорят про успокоительное. Про реакцию на обезболивающее. Кто-то нажимает кнопку у изголовья кровати. Медсестра держит меня за руки, успокаивает.

Я пытаюсь встать, спускаю ноги на пол, а комната вдруг покачивается, расплывается и снова погружается во мрак.

Проснувшись, слышу, как препираются Адам с Салли.

– Я нашла только детское одеялко, Бет! Других в магазине не было. Ничего, дорогая?

Салли протягивает мне одеяло, дает потрогать. Мягкое, розовое.