До самой смерти

Еще чего не хватало! В общем, я пожила у тети Евы несколько недель, а потом она отвела меня к врачу. Тогда прописывали валиум. К счастью, меня от него рвало, и я быстро прекратила прием. Знаешь, он вызывает привыкание, многие женщины подсели. Мне постепенно стало лучше – со временем.

– А как же папа? Как он справился?

– Папа ничего. Покупал готовую еду. Скучал по мне. Думаю, временное расставание нам обоим пошло на пользу.

– Подожди, – припоминаю я, – ты сказала «ушла во второй раз». А когда был первый?

– Когда вы были маленькие, папа не очень разумно себя повел.

– Увлекся. Одной девушкой с работы.

Я поражена до глубины души. Никогда бы не подумала, что отец способен на измену!

– Мы месяц жили врозь. Потом он вернулся. Одумался.

Мама молчит, я пытаюсь справиться с потрясением. Родители расставались. Дважды.

– Сохранить брак бывает непросто, Бет.

Понятно. Она решила, что у меня проблемы с Адамом.

– Нет, мама. У нас с Адамом все хорошо. И сорокалетие меня не смущает. Правда.

А что меня смущает, я ей сказать не могу – я не та, за кого себя выдаю. Она не знает своей дочери.

– Ну и ладно, дорогая. – Мама гладит меня по волосам. – В любом случае я рядом.

Я пожимаю ее руку в знак благодарности. Поразительно, что моя улыбчивая, оптимистичная мама, которая умеет во всем разглядеть хорошее, была в подобной ситуации. Еще более поразительно, что она двадцать лет хранила это в тайне.

Мама на удивление легко встраивается в нашу жизнь. Адам, без сомнения, рад разделить с кем-то груз обязанностей и волнения, свалившиеся на него из-за моей депрессии.

А мальчики… Сэм поначалу ворчит, что приходится делить комнату с Гарри, однако мама так вкусно готовит, что он смиряется. В доме теперь пахнет, как в детстве – хлебным пудингом и жарким по-ланкаширски.

Я остаюсь сторонним наблюдателем. По утрам Адам принимает душ, одевается, целует меня на прощание; я чувствую непреодолимую пропасть между нами.

В основном я наблюдаю за мамой. Она покупает продукты, печет – раскатывает на большом кухонном столе тесто. А я вижу жизнь словно сквозь мучную дымку. Все туманно. Я в белом облаке муки.

Поначалу, пока мальчики в школе, я еще делаю вид, что работаю – сижу за компьютером, ищу идеи новых выпусков для Стеллы. Однако это бессмысленно. Я не в состоянии сосредоточиться, бесцельно брожу по интернету, ищу рецепты хлебного пудинга и жаркого.

Когда электронные письма и сообщения от Стеллы меняют тон с саркастического на гневный, а затем близкий к истерике, я скрепя сердце слушаю маминого совета и иду к доктору за справкой. Даже в помутненном состоянии рассудка понимая, что в профессиональном плане это самоубийство. Обо мне уже сплетничают после внезапного бегства со съемок «Воссоединения старых друзей».