Долгие раздумья

— Нет, — потерянно отозвалась она, — он лишил меня наследства, когда я сбежала.

— Он не обеспечил тебя по завещанию, но нигде нет упоминания о том, что ты неродная дочь Максимилиана Харленда. Я могу жениться на тебе в полном соответствии с его условиями.

Дикси возразила, впрочем, почти бессознательно:

— Мать назовет имя моего настоящего отца.

Жестокая усмешка исказила черты Феликса.

— Это не в интересах Фредерики.

— А почему ты думаешь, что мой настоящий отец не объявится, когда поймет, что пахнет большими деньгами?

Феликс понимающе и с явной симпатией посмотрел на Дикси.

— Исключено. Твоя мать оплатила всей его семейке проезд до Испании и снабдила кругленькой суммой на обустройство на родине. По дате отъезда можно понять, что он даже не подозревает о твоем рождении.

Дикси даже растерялась.

— Так ты не знала, что он испанец? Дикси покачала головой, но ничего не сказала. В ту ужасную ночь, когда мать рассказала ей, что Максимилиан не ее отец, она почему-то отказалась назвать Дикси подлинного отца. Так что, получается, правду о своем рождении Дикси узнала от Феликса.

Максимилиан всю жизнь ссорился с женой больше из-за финансовых разногласий, чем из-за супружеской неверности, благодаря которой Дикси пришла в этот мир. Во время одной из ссор Дикси собрала свои вещи и сбежала из дому.

Значит, я наполовину испанка… — подумала Дикси. Хорошо. Это объясняет и цвет волос, и темный влажный блеск глаз… А горячий, должно быть, любовник достался матери! Интересно, как она объяснила Максимилиану появление на свет чернявенькой девочки?

— Твой отец работал у Максимилиана шофером, — добавил Феликс.

Невероятно! Мать Дикси считалась светской львицей, и Дикси привыкла думать о ней как о снобе до мозга костей. Как же гордая, неприступная, блестящая Фредерика Харленд могла опуститься до подобного мезальянса?

— У него было четыре сына, Дикси, — словно прочитав ее мысли, объяснил Феликс.

Да, в логике мамочке тоже не откажешь! — восхитилась Дикси. Она выбирала себе любовника как завзятый генетик! Она надеялась на сына! И еще, безусловно, рассчитывала, что ребенок пойдет в нее. А Дикси, мало того что посмела родиться девочкой, так еще и унаследовала больше испанской крови, чем англосаксонской. И вот теперь, всякий раз попадаясь ей на глаза, своим видом напоминает матери одновременно и о мезальянсе, и о крушении всех надежд.

— Как ты узнал, Феликс?

— Я счел своим долгом узнать обо всем, что касается тебя.

— Но почему? Опасался за свои планы?

— Когда я добывал весь ворох информации о тебе, не было еще никаких планов. Я предпринял это маленькое расследование шесть лет назад.

Дикси тут же припомнила, что условия завещания огласили только сегодня.

— Тогда зачем ты затеял этот детектив? — спросила она.