Дорога на две улицы

С его-то характеристикой! Дошла до завроно – и там скандал. Когда же вы нас оставите в покое! С боем устроила в профтехучилище. Господи! Может, хоть водопроводчик из него получится!

Идя по коридору училища под громкое цыканье и шуточки прыщавых развязных студентов, она внутренне содрогнулась – ну и рожи, прости господи! Ну и публика! Словно только что из колонии для несовершеннолетних!

Отчасти это была правда.

Впрочем, сейчас было не до Сережи. У Машки случился роман. Да ладно бы с ровесником – со вполне половозрелым, тридцатилетним женатым мужиком.

Машка была влюблена до обморока – если он не звонил, к ночи у нее поднималась температура. К телефону она не разрешала подходить никому – тут же выкатывалась в коридор и шумно вздыхала.

Весь день крутилась она возле трубки и смотрела на Ольгу больными глазами.

– Поговори! Хотя бы поговори со мной! Он – необыкновенный! – с придыханием говорила бедная Машка. – Таких нет на всем белом свете!

Ольга присаживалась на край ее кровати и… через минуту засыпала.

Машка обижалась и переставала с ней общаться.

– Никому до меня нет дела! Ни Леночке, ни деду, ни тебе!

К Гаяне, которая теперь полностью была на Машке, та почти не ездила.

Разумеется, Гаяне не роптала. Сидела молча в своих «лесах» и тихо страдала за всех.

Ольга умудрялась ездить и к ней. С Машки взятки гладки: «Мне плохо» – и все.

Молодость эгоистична, что поделать.

А сроки поджимали. На двенадцатой неделе она легла в больницу. Точнее, не легла – «забежала». Врача нашла, разумеется, Эля.

Отлежавшись после экзекуции пару часов, с кровавой пеленкой между ног, она села в машину и поехала домой.

Какой ребенок, господи!

У нее на руках – целый детский сад. Или – психиатрическое отделение. Или – богадельня. Как хотите!

Надо выхаживать отца. Мать совсем валится с ног. Уследить за Сережей. Разобраться с влюбленной и несчастной Машкой. Патронировать Гаяне. И наведываться в Елец, к бабке.

Просто всегда отвечает за всех и за все.

Вот только за себя не получается, как оно обычно и бывает.

Как-то поехала к Эле – забирать остродефицитную черную икру для отца.

Там увидела Эдика, свою, между прочим, первую любовь, так сказать.

Встретила на улице – ни за что бы не узнала в этом мордатом, толстозадом, опухшем и каком-то раскисшем мужике в бархатном халате, из-под которого торчали очень белые и совсем безволосые ноги, тоненького кудрявого и большеглазого мальчика, ее первую детскую любовь.

– Хорош! – прокомментировала с болезненной усмешкой Эля, кивнув сыну вслед.

Ольга растерянно спросила:

– А как у него? Вообще?

– Вообще? Вообще – отлично. Пьет, шляется по кабакам. Спит с проститутками. Не работает. Тянет из меня деньги. Фарцует валютой.