Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Лицо покраснело, пылали уши, в душе грохотали громовые раскаты.

Чу Ваньнин всегда был исключительно порядочным и непорочным человеком. И даже в купальне Мяоинь он старательно отводил взгляд, избегая смотреть туда, куда не следовало. Вдобавок, в поднимающейся от горячей воды туманной дымке тело перед ним было не более, чем расплывчатым пятном, и даже если бы он захотел, все равно не смог бы что-то увидеть. Однако сейчас хватило нескольких слов из грязной книжонки, чтобы перед зажмуренными глазами возник вполне ясный образ. Написанные на бумаге слова рисовали сочную и яркую картину, которая мгновенно захватила все его мысли.

Впечатляюще незаурядный…

Чу Ваньнин со злостью потер лицо и обхватил руками голову. Спустя время он схватился за одеяло и накрылся им с головой.

«Почему в первый же день после выхода из затвора со мной случилось все это?..» — с горечью и обидой подумал Чу Ваньнин. — «Этот мир перевернулся, и теперь я желаю только лечь и снова умереть!»

Поскольку старейшина Юйхэн всегда строго дисциплинировал себя, даже если всю ночь ему не удалось сомкнуть глаз, даже если его душа пребывала в смятении, даже если разум его так и не обрел покоя, на следующее утро он поднялся вовремя, умылся, причесался, надел одежду и венец и, нацепив на свое лицо обычное строгое и бесстрастное выражение, величественно и плавно спустился с Южной горы Пика Сышэн.

Сегодня был день ежемесячной проверки. На Платформе Шаньэ, сияя доспехами, несколько тысяч адептов ордена демонстрировали свои боевые навыки. Восседающие на высоком помосте старейшины Пика Сышэн внимательно следили за показательными выступлениями учеников, беспристрастно оценивая их успехи.

За пять лет отсутствия место Чу Ваньнина на помосте не изменилось: как и прежде оно было по левую руку от Сюэ Чжэнъюна.

С болезненным выражением лица, едва переставляя ноги в своих белых одеждах, Чу Ваньнин поднялся на помост по ступеням из голубого известняка. Взмахнув широкими рукавами, он сразу же уселся на свободное место, сам налил себе чашку чая и, отпив из нее, уставился в никуда.

Заметив раздраженное выражение на лице Юйхэна, Сюэ Чжэнъюн решил, что тот все еще зол из-за того, что Мо Жань не успел появиться на вчерашнем банкете в его честь.

— Юйхэн, Жань-эр вернулся.

Неожиданно брови Чу Ваньнина сошлись на переносице, а лицо потемнело еще больше:

— Да, я видел.

— Да? Видел? – Сюэ Чжэнъюн на миг опешил, а затем закивал головой. — Хорошо. И как он тебе? Не думаешь, что он стал больше, а?

— Да…

Чу Ваньнин не хотел разговаривать о Мо Жане с Сюэ Чжэнъюном.