Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

В конце концов, со вчерашнего дня проклятая мантра «впечатляюще незаурядный, достойный восхищения» снова и снова тихим шепотом звучала в его голове. Он даже не собирался искать взглядом Мо Жаня среди тысяч учеников внизу. Опустив голову, Чу Ваньнин осмотрел стол перед собой:

— Здесь много свежих фруктов и пирожных.

Сюэ Чжэнъюн улыбнулся:

— Еще не завтракал, да? Если они тебе нравятся, съешь побольше.

Чу Ваньнин не стал церемониться и сразу съел песочное печенье-лотос в прикуску к горячему чаю. Цвет теста на этом печенье красиво и плавно менялся от светлого у основания к малиново-алому на острых лепестках.

Слоеное тесто с идеально разделенными слоями аппетитно хрустело во рту, а начинка из сладкой бобовой пасты имела приятный медовый привкус османтуса.

— Мастерство Терема Цинфэн[131.5] из Линьаня… – пробормотал Чу Ваньнин.

Обернувшись, он спросил у Сюэ Чжэнъюна:

— Это ведь работа мастера не из Зала Мэнпо?

— Так и есть, Жань-эр приготовил это специально, чтобы почтить тебя, – сказал Сюэ Чжэнъюн и довольно рассмеялся.— Видишь, на столах других старейшин ничего такого нет.

— … — только услышав его слова, Чу Ваньнин заметил, что в отличие от других столов, стол перед ним ломился от сладостей и десертов.

Множество пирожных, засахаренные фрукты и даже маленькая фарфоровая пиала цвета морской волны, накрытая маленькой крышкой, под которой обнаружилось ровно три шарика из белой муки со сладкой начинкой.

Эти шарики были сделаны не из обычного клейкого риса, а из муки произведенной из лотосового корня Бразении[131.6], выращенного в Линьане. Корень сушили, растирали в муку, чтобы из нее получилось гладкое как нефрит жемчужно-белое тесто.

"

"— О, представляешь, Жань-эр спозаранку явился в зал Мэнпо и попросил разрешения занять на время всю кухню, и только ради того, чтобы приготовить эту мелочь. У красного шарика начинка из сладкой бобовой пасты с добавлением выжимки из розовых лепестков, в желтом арахисово-кунжутная паста, а для зеленого, как он сказал, использованы растертые молодые листья лунзинского чая. Все исключительно свежее, но вот только маловато как-то... — тут Сюэ Чжэнъюн понизил голос и пробормотал себе под нос, — с самого утра трудился над ними, слов нет, хорошо получилось, вот только всего три штуки.

Чу Ваньнин:

— …

— Юйхэн, а тебе хватит?

— Да, – Чу Ваньнин чуть помешкав, едва заметно кивнул.

Просто рисовые шарики он ел именно так: не съедал больше трех шариков за раз. Первый — распробовать вкус, второй — почувствовать сладость и аромат, третий — наесться досыта. Если бы он съел четвертый, то почувствовал лишь пресыщение.

Мо Жань сварил для него три штуки. Удивительное совпадение. Ровно три, не больше и не меньше, словно мысли его прочитал.