Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

А может быть это не иллюзия?

Это было похоже на один из тех странных и слишком реальных снов, которые он уже видел не раз.

В этой иллюзии на шитых золотом алых простынях, от которых исходил резкий животный запах свежевыделанных шкур, он точно так же как сейчас стоял на коленях. На лбу его выступили капли пота, с приоткрытых губ срывалось частое неровное дыхание, пряди волос спадали на глаза.

При свете непотушенных свечей мужчина позади него стремительно и яростно врывался в его тело. Их ноги так переплелись, что он чувствовал, как напрягаются его мышцы при каждом толчке.

Простыни, подушки и одеяла были беспорядочно скомканы, но этот мужчина, не прерываясь ни на миг, продолжал вбиваться в него снова и снова. В горле застрял хриплый стон удовольствия, но прежде чем он смог излиться, Чу Ваньнин услышал голос позади себя:

— Почему ты молчишь? Давай же, кричи!

Иллюзия и реальность наложились друг на друга. Чу Ваньнин плотно стиснул зубы. Пусть вожделение переполняло его тело, а неконтролируемые эмоции, как морской прилив, захлестнули его разум, он лишь еще ниже склонил голову, не желая даже рот открыть.

Смежив веки, Чу Ваньнин стал еще грубее орудовать рукой.

Но просто закрыть глаза было недостаточно, чтобы перестать видеть эту эротическую галлюцинацию во всех ее грязных подробностях."

"Толкнувшись в его тело еще пару раз, мужчина, громко бранясь, вышел из него и отстранился. Обхватив Чу Ваньнина своими крепкими сильными руками, он заставил его перевернуться, и в свете свечей тот, наконец, увидел искаженное похотью невероятно красивое лицо. Конечно же это был Мо Жань.

Из-за того, что в своих эротических фантазиях он так ясно представлял себе Мо Жаня, Чу Ваньнин всегда чувствовал стыд и еще более мучительное возбуждение.

Страдая от угрызений совести, он затряс головой, пытаясь избавиться от этой иллюзии.

Но это не помогло.

Он слышал частое дыхание Мо Жаня за перегородкой.

В этой порнографической иллюзии, занимающийся с ним сексом дикарь дышал также хрипло и тяжело.

Чу Ваньнин же настолько потерял стыд, что в этой своей эротической фантазии смог увидеть даже самые мелкие и пошлые детали. Перевернув его, Мо Жань приставил свой огромный блестящий от смазки член к его растраханному судорожно сокращающемуся анусу.

Внушительная головка терлась о его вход, иногда дразняще проникая чуть глубже, но не входя в него полностью.

Тем временем в комнате гостиницы, Чу Ваньнин одной рукой продолжал ублажать себя, а другой мертвой хваткой вцепился в матрас.

Позорище!

Он испытывал невыносимое унижение и стыд.

Как могло выйти так, что его одолевают подобные фантазии?

Он совершенно точно не... никогда не видел ничего подобного...