Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Он услышал тяжелое дыхание Мо Жаня и слова, сказанные его хриплым обжигающе страстным голосом:

— Я каждый день так трахаю тебя, что будь ты женщиной, давно бы уже понес от моего семени… Ох, не боишься, что твоего ребенка называли бы ублюдочным семенем зла[151.4]?

Стыд и возбуждение, животная страсть и человеческие чувства.

Очнувшийся в своем гостиничном номере распаленный Чу Ваньнин был очень зол на свое тело. Он резко перевернулся, думая лишь о том, как навсегда избавиться от этих грязных образов, засевших в его голове.

Он вдруг почувствовал себя очень обиженным.

За что ему это? Его глаза покраснели от досады за подобную несправедливость.

Никогда прежде ему и присниться не могли все эти вещи. Раньше он никогда и нигде не видел ничего подобного, даже ни на один эротический рисунок украдкой не взглянул. Так почему ему снятся такие абсурдные и бесстыжие эротические сны… и что ему делать, если кто-то узнает об этом?"

"Воспоминание об иллюзии почти развеялось, но в этот момент кровать за стеной вдруг заходила ходуном. Мо Жань начал мастурбировать задолго до того, как на это решился Чу Ваньнин, и теперь его наслаждение почти достигло пика и было готово забить ключом.

Он больше не мог терпеть и, чтобы побыстрее кончить, начал еще более неистово двигать бедрами и поясницей. Ему, в самом деле, слишком долго пришлось сдерживать себя, поэтому хватило нескольких сильных толчков, чтобы с тихим хриплым рычанием он, наконец, пришел к желанной разрядке.

Услышав этот сдавленный хриплый рык, Чу Ваньнин так возбудился, что отбросил последний стыд. Устремив взгляд покрасневших влажных глаз на стену, он стал еще грубее двигать рукой, надрачивая свой член, до тех пор пока также не кончил прямо на постель.

В своей жизни Чу Ваньнин никогда не испытывал такого головокружительного экстаза, как в эти секунды семяизвержения.

Он судорожно хватал ртом воздух и, не сдержавшись, прохрипел:

— Даа… ааа…

После оргазма у него все поплыло перед глазами. Совершенно не понимая, как так вышло, что он угодил в эти липкую любовную паутину, обессиленный Чу Ваньнин повалился поверх испачканного одеяла и с ошеломленным выражением на лице попытался восстановить учащенное хриплое дыхание.

Он так долго избегал всех соблазнов.

Вот только в сердце своем все же хотел с головой погрузиться в это чувство любви.

Когда желание и любовь переплетаются, похоть уже не кажется такой отвратительной и неприемлемой. Поэтому, после того как он осквернил свое тело в деревне Юйлян, Чу Ваньнин просто опустил руки, но внутренне совсем не изменился. Сейчас же он все еще чувствовал стыд, но тот утонул в той влаге, что до краев наполнила его сердце, и приятное возбуждение окончательно поглотило его.