Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Он распрямил спину и тут же пнул труп помфрета.

— Должно быть в озере Цзиньчэн редко встречаются такие злые создания. Говорят, Гоучэнь оставил охранять озеро с непревзойденным оружием тварей благородных и чистых сердцем, но с тех пор много воды утекло и здесь многое изменилось. Даже демоны могут вырваться из Преисподней, а боги пасть, так как можно требовать вечной святости от маленьких мифических зверей.

Наньгун Лю пробормотал:

— Так это он… хотел, чтобы я подарил ему сердце Жун Янь[166.3].

Зрители за пределами иллюзии, за исключением давно знавшего правду Чу Ваньнина, услышав это, вздрогнули от ужаса.

Изумленные и напуганные они потрясенно переспрашивали друг у друга:

— Что?!

— Жун Янь… это ведь… это…

Одни бормотали себе под нос, другие с изумлением и жалостью поглядывали на Наньгун Сы:

— Это ведь его...

Наньгун Сы оцепенел, а потом весь затрясся. Пошатываясь, он отступил назад, но тут же споткнулся и упал на колени. Без единой кровинки в лице он был бледнее покойника и ужаснее призрака.

— Мама? Это невозможно… невозможно!

При взгляде на него Е Ванси не могла сдержать слезы:

— А-Сы…

— Это невозможно! — Наньгун Сы был на грани безумия.

Его мужественное лицо от ужаса, гнева, горя и страха исказилось до неузнаваемости. Сейчас он вообще ничего не слышал, и любые слова проходили мимо его сознания. — Это невозможно! Моя мать умерла в сражении с демоническим зверем! Отец сказал, что она обезглавила монстра, но он успел пронзить ей сердце!

Его тело прошила волна дрожи и он пробормотал себе под нос:

— Без сердца… пронзил сердце[166.4]… насмерть…

Он не плакал. Его широко открытые глаза были сухими и вылезли из орбит от охватившего его ужаса.

Он хрипло повторял снова и снова, то шепча, то срываясь на крик, а потом крик перешел в исполненный ярости и боли безумный вой:

— Пронзил сердце! Пронзил сердце!

Внезапно нахлынули воспоминания.

Он был еще совсем мал, когда его родители вместе с группой других заклинателей из ордена отправились к озеру Цзиньчэн просить меч. Он помнил очень хорошо, как вечером накануне их отъезда убежал вместе с Наобайцзинем на задний склон горы в лесную часть охотничьих угодий и развлекался там до позднего вечера. Была уже глубокая ночь, когда он вернулся и тайком проскользнул в свою комнату.

Он планировал сделать вид, что все это время просидел там, занимаясь чтением и каллиграфией, не зная, что после ужина матушка уже приходила его искать. Она хотела подарить ему недавно вышитый ею колчан для стрел, но в итоге, обойдя все крыло, занимаемое молодым баричем, так и не смогла его найти. Конечно, женщина тут же поняла, что вместо занятий он опять тайком убежал играть и развлекаться."

"Жун Янь была очень сдержанной и холодной женщиной.