Хаски и его Учитель Белый Кот, Том II

Никто никогда не пытался добиться меня, не проявлял ко мне симпатию, не гордился и не дорожил мной.

Тридцать два года.

Никто не любил меня.

После этих слов Мо Жань будто впервые увидел человека перед собой. Наблюдая, как Чу Ваньнин низко опускает голову, пряча глаза, он внезапно почувствовал такую сильную ​​боль, словно его сердце треснуло и раскололось на мелкие кусочки.

Безо всякого сомнения перед ним было настоящее сокровище, но оно половину жизни находилось под толстым слоем пыли.

Ему стало так больно за него, что он никак не мог подобрать правильные слова.

В конце концов, неловко сжимая руку Чу Ваньнина, он мог лишь твердить:

— Это неправда, все не так.

«Кто-то точно любит тебя. Я люблю тебя.

Для кого-то ты самый дорогой и желанный. Перестань так принижать себя! В этом мире нет никого лучше тебя, так что прекрати вести себя как идиот, утверждая, что ты и гроша ломаного не стоишь.

Чу Ваньнин, ты такой дурак!

Я люблю тебя!»

Завершив свою мысленную тираду, Мо Жань все же решился спросить:

— А что насчет тебя?

— ...Меня?

Потупив взгляд, Мо Жань поспешил скрыть свое смущение за опущенными ресницами:

— Я.

.. я такой глупый, такой невежественный, такой безответственный, я... я совершил много поступков, за которые мне никогда не расплатиться.

Он сделал паузу, прежде чем очень тихо спросить:

— А ты любишь меня?

Чу Ваньнин только собрался с силами, чтобы поднять голову, но, услышав этот вопрос и столкнувшись взглядом с парой излучающих нежность темных глаз, снова впал в замешательство. Смущение придало ему сил и он, наконец, выдернул ладонь из руки Мо Жаня и отвернулся.

Он не кивнул и не покачал головой.

Не признался ни в чем, но и отрицать ничего не стал.

Однако Мо Жань совершенно ясно видел, как основание шеи и уши Чу Ваньнина заалели, словно цветы крабовой яблони на белом снегу.

— Тот парчовый мешочек...

— Молчи! — покрасневший Чу Ваньнин внезапно прервал его резким окриком. — Ничего не говори.

Мо Жань смотрел на Чу Ваньнина, который по привычке пытался прикрыть свое смущение гневом, и видел за отражением луны игру света и тени в темных водах его разума.

Он снова сел и, протянув руку, поймал кончики пальцев Чу Ваньнина.

Холодные пальцы Чу Ваньнина и горячие пальцы Мо Жаня одинаково дрожали, но Мо Жань упрямо сложил их вместе.

.. как никогда раньше в этой жизни...

Их пальцы переплелись, ладони плотно прижались к друг другу.

В этот миг на покрасневшем лице Чу Ваньнина отразились все его эмоции, но на этот раз он даже не стал вырываться.

Так, крепко сжимая руку Чу Ваньнина, пусть и запоздало, Мо Жань понял, что только что получил ответ на вопрос, который тревожил его сердце.

Чу Ваньнин... тоже любит его.

Теперь он был уверен.