Княжна Разумовская. Спасти Императора

— Это самая малая его часть, — многозначительно протянула я и схватила булочку.

В глазах князя вспыхнул огонь, на который низ моего живота ответил приятным, тянущим теплом.

Я чувствовала себя студенткой-первокурсницей, которая сбежала с пар на свидание к понравившемуся мальчику. Было такое потрясающее ощущение легкости, что на минуту я даже испугалась. Можно ли так радоваться? И не привлечет ли мое секундное счастье беду?..

— Вы помрачнели.

Георгий тотчас это заметил. Его рука легла на столе поверх моей и чуть сжала. Простые прикосновения кожа к коже дарили столько ощущений

Я начинала понимать, почему в старых романах мужчины трепетали, увидев кусочек женской ножки, показавшийся на мгновение из-под платья. У меня самой царили точно такие же ощущения, когда накануне я всего лишь прижималась щекой к обнаженной груди мужа. Самое обычное прикосновение, но каким же оно было ярким в эпоху перчаток, корсетов и десятка нижних рубашек!

— Я уже забыла, когда чувствовала такую легкость на душе, — чистосердечно поделилась я. — Даже страшно, что сейчас моргну, и все исчезнет.

— За время нашего завтрака точно не исчезнет, — незло усмехнулся он.

И помрачнел уже сам. Немного, но я тоже заметила.

— Почему вы отнесли меня в кровать? — наугад ляпнула я, решив, что не позволю никаким тяжелым мыслям испортить это утро.

Вопрос совершенно точно его ошеломил. И отвлек от раздумий, в которые он начал погружаться. Залом меж бровей исчез, в глазах вновь заблестели искры теплого смеха.

— Чтобы не шокировать слуг.

Точно! Супругам же полагалось ночевать отдельно.

— Я намерена спать в вашей кровати, — твердо заявила я и отрезала кусочек от буженины. — С этой ночи и впредь.

Георгий, кажется, чем-то подавился. Он закашлялся и потянулся за стаканом, чтобы отпить морса.

— Вот как? — немного придя в себя, спросил он.

— Вот так, — невинно кивнула я, по-прежнему сосредоточенно кромсая буженину. Но губы сами собой расплылись в улыбке.

Князь взял с колен белоснежную тканевую салфетку и, притворившись, что расправляет ее, скользнул рукой под стол и мимолетно коснулся моего бедра, чуть его сжав. Прикосновение вышло неожиданным, и я подпрыгнула на стуле, уронив нож.

— Я сам! — Георгий жестом остановил засуетившегося лакея, самодовольно мне улыбнулся и склонился над полом.

Спустя секунду я почувствовала, как подол платья был беспардонно задран, а теплая ладонь мужа скользнула по моей лодыжке и голени поверх шелкового чулка. А спустя еще пару мгновений он выпрямился, как ни в чем не бывало, и подал подоспевшему лакею нож.

У меня щеки пунцовели, словно у шестнадцатилетней девчонки, которую впервые поцеловал понравившейся мальчик.

Георгий еще более самодовольно посмотрел на меня, и я сделала страшные глаза.