Её двойная тайна (СИ)

 — Ну, наконец-то, ты куда пропала? Маме твоей звоню, она про какую-то аварию говорит, плачет, что случилось?! Ты как? Ты где? Что с тобой?! — тараторит она, словно пулемёт.

— Я в больнице, — отвечаю я, — под машину попала, но сейчас уже всё хорошо.

— Ничего себе хорошо! — выкрикивает подружка, — ты и под машину, с твоей-то осторожностью. Как это произошло!?

— А вот так,.- с этих слов я начинаю свой рассказ.

— Ничего себе! — вздыхает Нина, — тебе не в архитектурный надо было идти, а в спасатели, как твой папа! И как он, красивый?

— Кто? — искренне не понимаю её вопроса.

— Ну, этот, Роман, — поясняет она.

— Я не знаю, я его не рассматривала, — грубо отвечаю я, — от одной мысли о нём, мне хочется его прибить, за его безответственность и лихачество.

— Да ладно, — не понимает она, — вот если бы меня на такой крутой тачке сбили, я бы обязательно его рассмотрела.

— Нина, ты не исправима! — смеюсь я. — Но мне, если честно его больше прибить хотелось, чем рассматривать! Да и зачем всё это? Он наверняка уже и забыл про эту аварию и снова на своём внедорожнике по Москве гоняет!

Но как же я ошиблась. Едва я произнесла эти слова, как дверь в мою палату открылась, и на пороге появился Роман с огромным букетом красных роз.

— Я тебе потом перезвоню, — говорю я в трубку и нажимаю сброс.

— Вы? — произношу почти неслышно даже для себя, искренне удивившись его визиту.

— Добрый вечер Марина Владимировна, — он входит в палату, закрыв за собой дверь. — Я решил приехать, навестить вас, узнать как ваше самочувствие, не нужно ли чего?

Он берёт пустую вазу, уходит в санузел, чтобы налить воды, а затем ставит цветы в воду. Роман ведёт себя по-хозяйски, словно находится у себя дома. Знает, что и где находится. Потом он берёт стул, ставит его около моей кровати и садится на него верхом, сложив руки на спинке стула. Сейчас он одет не так официально, на нём стильные джинсы и брендовая дорогая футболка, которая выгодно подчёркивает его сильные накаченные руки и спортивный торс. Чёрные волосы слегка взъерошены, что придаёт его образу лёгкость.

— Я хотел перед вами извиниться, — продолжает он, внимательно меня, рассматривая, что мне даже хочется забраться всей под одеяло.

— Не нужно, — отвечаю я, — прощу я вас или нет, вы всё равно продолжите гонять по городу с бешеной скоростью, раз, за разом искушая судьбу. Вы хоть раз сегодня задумались, чем для вас и для этого ребёнка могла закончится сегодняшняя история? Какое горе могло прийти в его семью?

— За детьми следить нужно лучше! — недовольно бурчит он.

— Не вам судить, вы же слышали, что маму мальчика в больницу увезли.