Эффект Грэхема

Наскоро вытираюсь, натягиваю пару фланелевых штанов и худи. Наряд совершенно не сексуальный, но он все равно окидывает меня восхищенным взглядом, едва я вхожу в комнату, и, как бы глупо это ни звучало, под его взглядом я чувствую себя сногсшибательной красавицей.

Я сажусь рядом с ним, подтянув колени к груди.

– Моего отца зовут Люк, – произносит он.

Я как-то не ожидала такого начала.

– Правда? – нахмурившись, переспрашиваю я.

– Мама назвала меня в честь него.

– Так ты Люк Райдер-младший?

– Не совсем. Фамилии у нас разные. Родители не были женаты, так что Райдер – девичья фамилия моей матери.

 – Вид у него такой, будто ему вот-вот станет плохо. – Я рад, что у нас хоть имена на полностью совпадают. Господи, тогда от всего этого вообще было бы никуда не деться. Так у меня, по крайней мере, всегда остается фамилия Райдер.

– Почему ты так хочешь отстраниться от него? Вы с папой не очень близки?

– Он убил мою мать. Выстрелил ей в голову.

Я в таком шоке, что не могу пошевелиться.

Он совершенно не подготовил меня к этому признанию, и я понятия не имею, как реагировать.

Я глазею на него, почти не мигая, а потом спохватываюсь, что он только что рассказал мне о невероятно личном и травмирующем событии, а я пялюсь на него как идиотка.

– Что? – заикаясь, выдавливаю я. Не самая логичная реакция, признаю. Впрочем, хорошо, что я хоть снова обрела способность говорить. – Твой отец убил твою маму?

– И сколько тебе было, когда это случилось? Ты… – я запинаюсь.

Мне до сих пор не осмыслить такое признание. Я буквально не могу переварить тот факт, что мать Райдера умертвил его собственный отец.

– Мне было шесть. И да, это случилось на моих глазах.

Я беру его за руку – она просто холодная, переплетаю пальцы, пытаясь согреть, побуждая продолжать.

Взгляд у него напряженный, лицо искажено страданием.

– Не надо говорить об этом, если не хочешь, – наконец произношу я. Ответом мне служит сухой смешок.

– Правда? Потому что и мое присутствие здесь, и твоя злость на меня связаны как раз с тем, что я мало тебе рассказываю. И что, теперь я могу ничем не делиться с тобой, и все будет нормально?

– Что мой отец – убийца?

Я чувствую себя просто кошмарно.

Я четыре дня почти не разговаривала с ним, потому что он отказался рассказывать, почему не хочет, чтобы я звала его Люком. Теперь я знаю ответ, но от него просто сердце разрывается. Может, и не стоило давить на него, заставлять говорить об этом.

– Все нормально, – говорит он, заметив мои терзания. – Я расскажу. Просто… в этом уже нет никакого смысла. Теперь все в прошлом.

– Но это прошлое сильно повлияло на тебя – настолько, что ты не пользуешься собственным именем.

Райдер в ответ рвано выдыхает.