Эффект Грэхема

Так что меня отдали на милость системы.

– Нет, он обратился к суду с просьбой о тюремном заключении с возможностью условно-досрочного освобождения. А мне пришлось сделать заявление в полицию. Они задавали миллион вопросов, которые я даже не понимал толком, потому что мне было всего шесть. Я только знал, что мамы больше нет.

У него в глазах появляются слезы, и я рефлекторно смахиваю их большим пальцем. Он вздрагивает – едва заметно, но не отталкивает меня. Склоняется вперед, прижавшись лбом к моему, позволяя мне вытереть слезы.

Я забираюсь ему на колени, обнимаю его за шею и держу крепко-крепко – не знаю, ради него или ради себя.

Меня потрясли жуткие события его детства.

– Вот почему я его ненавижу, понимаешь? Я не хочу о нем думать. Хочу притвориться, что всего этого никогда не было.

Слегка отстранившись, заглядываю в его покрасневшие глаза.

– Но ведь не получается, потому что это действительно произошло, – тихо произношу я. – Я представить не могу, какую боль тебе все это причинило и причиняет до сих пор, всякий раз, когда ты об этом думаешь. Но, притворяясь, что ничего не было, ты делу не поможешь.

Разве не об этом всегда мне говоришь? Ты просишь меня позволить себе чувствовать, даже если эмоции не самые приятные.

Тем не менее теперь я многое понимаю. Понимаю, откуда у него такой холодный фасад. Катастрофа, определившая его детство, вынудила его перейти в режим самосохранения. Он защищает себя любыми средствами, и я его ни капельки не виню.

– Поверь мне, я все прочувствовал, – хрипло признается Райдер. – Я постоянно все это чувствовал. А потом перестал. Пришло время двигаться дальше. Я решил поступить в колледж на Восточном побережье и убраться подальше от чертовой Аризоны.

Оставить все позади – отца в тюрьме, мертвую мать, эти жуткие приемные дома. Оставить всю эту хрень позади. – Он мрачно усмехается. – Что мне не удалось оставить в прошлом, так это мое собственное имя.

– Да, твое имя, – повторяю я, касаясь его лица, заставляя взглянуть на меня. – Ты сам решаешь, что будет значить твое имя. Уверена, в мире много, очень много людей, названных в честь родителей, тех самых родителей, который были настоящими чудовищами. Ты просто должен сделать свое имя лучше. Будь лучше чудовища.

Райдер смотрит мне прямо в глаза.

– Я не такой, как он.

– В этом я даже не сомневаюсь.

– Нет, в том смысле, что имени я избегаю по другой причине. Я не боюсь, что закончу как он. Я знаю, что такого не произойдет, – и в голосе его слышится неколебимая убежденность. – Я знаю, что никогда не убью человека, просто сорвавшись. Я знаю себя, знаю, на что я способен. Имя – напоминание, вот и все. Напоминание о том, из какого дерьмового места я родом. С каким дерьмовым человеком связан как минимум генетически.