Экспертиза любви

— Вот этот сюжет и надо пустить в наш пятый шкаф, — на ухо Рябинкину шепнула Лена и оступилась на вдруг подвернувшейся ноге.

Соболевский сделал шаг вперед и поддержал Лену под руку.

— А не пора уже вашей новой сотруднице домой?

— А ты чего беспокоишься? — ухмыльнулся Хачек. Он был постарше Соболевского и обращался к нему неодинаково: когда на «ты», когда на «вы».

— А я о девушке беспокоюсь, — не смутился Игорь Владимирович. — Вы тут все люди стойкие, а она неважно себя чувствует. Я отвезу ее домой.

— Ну-ну, — почесал затылок Хачмамедов и скрылся в кабинете.

— Я в принципе сам могу ее отвезти, — Рябинкин вдруг почувствовал укол ревности. Не лично по отношению к Лене, а как бы ко всей кафедре, интересы которой он вроде бы, как начальник, должен был представлять.

Соболевский мягко улыбнулся:

— У вас, Петр Сергеевич, насколько я знаю, второго шлема нет. А без шлема на мотоцикле нельзя. Еще милиция остановит. — Он посмотрел Лене прямо в глаза. — Правильно я говорю?

Рябинкин не нашелся что ответить и молча пошел из танатологического отсека. Лена внезапно почувствовала себя отступницей. Нет, в предательстве она замешана никогда не была. Она поспешила за Петей к лестнице.

— Петр Сергеевич, у нас рабочий день на сегодня уже закончился? Или я вам еще нужна? Если нужна — я останусь. — Ей хотелось, чтобы он хотя бы ей улыбнулся. Но Петя буркнул:

— Я вас не задерживаю. Завтра быть на кафедре ровно в восемь. — И, не попрощавшись, ушел в свой кабинет. Лена беспомощно оглянулась. Следом за ней легкой походкой фигуриста, насвистывая, на кафедру поднимался Соболевский.

Саша Попов вяло ковырял ложкой в тарелке с грибным супом.

— Белые грибы. Сам собирал. — Отец стоял у раскрытого окна и дымил во двор.

— Да? Где же ты их нашел? — притворно удивился Саша. Весь город собирал белые только в одном месте. Километров на двадцать от набережной с «писающим летчиком» вдоль берега реки тянулась детская железная дорога. Оканчивалась она станцией «Дубки». Там, в дубовой роще, где когда-то были разбросаны ведомственные пионерские лагеря, всегда водились белые грибы. В других местах — год на год не приходилось. То в лесах вырастали гигантских размеров подосиновики рядом с какими-то подозрительными чернушками, то все более или менее старые пни обрастали опятами, и тогда в Бюро наступало «грибное меню» — среди настоящих опят нередко росли и ложные, и тогда людей с отравлениями ядовитыми грибами привозили целыми семьями. Однако место для белых вблизи города было только одно — «Дубки».

— Я, пока тебя не было, в Бор ездил, — сказал отец.

— В Бор? — Огромный сосновый Бор был в двухстах километрах, почти на самом краю области.

Отец докурил сигарету и повернулся к Саше.

— Ага.