Экспертиза любви

Этого просто не может быть! Это какая-то чудовищная неправда.

— Ты говоришь какую-то ерунду! Я помню папу! Он очень любил меня!

— Поэтому я тебе ничего и не говорила. — Светлана Петровна опять встала, подошла к Лене. — Если бы ты знала, как я устала растить тебя и постоянно возиться еще с одним большим ребенком. — Она попыталась обнять дочь. Лена отодвинулась.

— Я не верю! У нас всегда была хорошая семья.

— Безусловно. Я ведь очень старалась, чтобы у нас была хорошая семья. Один вопрос — какой ценой?

Неосознанное сопротивление — вот что мешает людям понимать друг друга. Мать отодвинулась от Лены.

— Ты слишком его любила, чтобы меня понять.

— Как случилось, что отец утонул? Вы были вместе? Или… может, ты специально? Ты его убила? — Лена расширенными глазами смотрела на мать.

— Да-а, вот что значит новая специальность. — Светлана Петровна впервые с начала этого разговора посмотрела на Лену с иронией. — Впрочем, мне тоже в молодости казалось, что все люди вокруг меня имеют заболевания желудочно-кишечного тракта. — Она помолчала. — Говоришь, как случилось? Очень просто случилось. Несмотря на то что по уму твой отец был большой и безответственный ребенок, выглядел он благодаря моим усилиям как вполне респектабельный мужчина. Как же! Сравнительно молодой профессор, всегда чисто выбрит, хорошо одет и пахнет хорошим одеколоном. — Светлана Петровна не могла сдержать горького смешка. — Девки висели на нем, как гроздья винограда свисают на юге с крыш беседок. Я одно время даже разрешала ему проводить консультации у нас в квартире, не помнишь?

— Помню. — Лена действительно помнила это время. В квартиру набивалось до двадцати человек. Как она тогда гордилась отцом. И девушек всегда больше, чем парней. Но и парни тоже приходили к ним домой…

— Мне тоже было вначале даже любопытно наблюдать, как он, в общем-то, круглый ноль во всем, кроме раз навсегда затверженных лекций, пользуется успехом у студентов. — Мать вздохнула. — Особенно у девушек. Но когда они еще стали воровать из нашего дома мои флаконы с французскими духами, я их всех погнала к чертям собачьим. Такая вот случилась у нас маленькая война в масштабах нашего провинциального педагогического института.

— Университета… — поправила Лена.

— Суть от этого не меняется. Бездарный педагог, бездарные студенты.

— Ты его ненавидела, — скорее утверждая, чем спрашивая, с горечью сказала Лена.

— Я его презирала. На выходе любой идеи должен быть продукт. Духовный или материальный. А продукта не было. Было бессмысленное хлопанье крыльями. Были фантазии, было море несуразных идей. Пока, наконец, я не сказала, что мне это надоело.

— Когда? Ты хотела с ним разойтись?

— Да. Сто раз. Последний раз, когда ты была примерно курсе на третьем.