Елена Троянская

Будто все только начинается.

— Я принимаю тебя, Парис, — ответила я, мой голос звучал тихо от волнения: я была потрясена торжественностью минуты. — И сама предаюсь тебе навек.

Я больше не могла говорить, но эти слова вместили все.

— Мы, как свидетели, подтверждаем вашу клятву, — заключил Эней. — А теперь поднимем кубки с вином.

Он разлил вино по кубкам и раздал нам. Прежде чем отпить глоток, Эней окропил вином землю и обратился с призывом к Гере, покровительнице семейного очага:

— Свяжи этих людей, богиня, священными узами брака.

Мы наполнили кубки и в молчании пили сладкое вино.

Геланор взял горсть смолистых горошин и бросил в костер. Дым наполнился благоуханием, густым и сильным.

Эвадна сделала шаг вперед и протянула руки, на которых лежала змейка.

— Держите ее, — сказала Эвадна. — Пусть она соединит вас.

Эвадна накинула змейку нам на плечи, и та в поисках тепла обвила наши шеи.

Однажды она уже соединила нас, в Спарте. Теперь она подтвердила наш союз, скрепив своими кольцами прошлое, настоящее и будущее.

Эней махнул в сторону шатра:

— Добро пожаловать в ваш семейный дом.

Мы вас проводим с пением и факелами, как полагается свадебной процессии.

Путь был недлинным. У шатра процессия покинула нас, мы вошли и остались вдвоем.

Уже знакомый шатер показался другим. Наш краткий обмен клятвами собственного сочинения был более искренним, чем долгая официальная церемония с традиционными речами, жрицами, жертвоприношениями, тяжелым золотым ожерельем, через которую я прошла с Менелаем. Она забылась, но никогда не забуду я клятву Париса, взгляд, которым он смотрел на меня.

— А это мой свадебный подарок, — сказал Парис и протянул кувшин.

Я открыла его и заглянула внутрь. Что-то белое мелькнуло на дне.

— Большая бабочка, — пояснил Парис. — Я поймал ее, когда ходил за цветами. Подумал, ночная бабочка заменит ночные цветы.

— Замечательный подарок! — сказала я, глядя, как трепещут в глубине светлые крылья. — Но мы должны отпустить ее. Я хочу, чтобы сегодня все существа были свободны, как мы с тобой. Пойдем.

Стоя на пороге, мы наклонили кувшин. Бабочка выпорхнула и полетела в поле.

— Мы с тобой как эта бабочка, — сказала я.

 — Мы свободны, пока мы в поле, которое не принадлежит никому: ни Трое, ни Спарте, ни Аргосу, ни Мусии.

Я обняла его. Все страхи улетели вместе с бабочкой.

Троя. Она сияла перед нами, плыла над равниной, будто огромный могучий корабль. Гора Ида осталась позади, мы миновали ее поросшее соснами подножие, и теперь ничто не загораживало от нас Трою.

По мере того как город становился ближе, он казался все менее и менее реальным. Стены были выложены из блестящего полированного камня.