Елена Троянская

На ярких платках и коврах были разложены соблазнительные диковины: крапчатый необработанный янтарь, душистая древесная кора, сушеные осьминоги, сырой ладан, редчайшие египетские черепахи.

Когда мы рассматривали детенышей леопардов, которых продавал купец из Нубии, я услышала греческую речь. И не просто греческую, а спартанский диалект: его мелодичность, понижения и повышения голоса рассыпались в воздухе, как специи на одеяле по соседству. Спартанский греческий! Я вцепилась в руку Париса и потащила его прочь от леопардов, следуя на звук голоса, как дитя на звук флейты.

— Спартанцы! — сказала я. — Где-то здесь спартанцы!

— Может, лучше не подходить к ним? А если ты очень хочешь, то закрой лицо.

Да, конечно. Я совсем забыла об этом — привыкла к свободе, живя среди троянцев.

Мы подошли к группе купцов. Их было трое. Самый старший и худой являлся, очевидно, главным. Он указывал, когда выкладывать новый товар, и вел переговоры. Я увидела горшки сушеных оливок, собранных у подножия Тайгетских гор, тамошнее лакомство, и замечательный мед с лугов по берегам Еврота. Нестерпимо захотелось отведать и того и другого.

Были там и золотые серьги тонкой работы. Я, похоже, даже знала ремесленника, который мог их сделать.

Я попросила Париса купить немного меда. Чем меньше я буду говорить, тем лучше. Пока купец предлагал Парису горшки разного размера, я прислушалась к разговору двух других купцов — толстого и бородатого. Они говорили о том, что едва поспели на ярмарку, ибо не могли найти корабля: почти все греческие корабли забрали Менелай с Агамемноном. Простые купцы остались ни с чем.

— Да, сейчас во всей Греции не найдешь корабля, — говорил толстяк.

 — Я успел прихватить корабль, брошенный на острове неподалеку от Гития. А то б и его забрали.

— Забрали для чего? — спросил Парис.

Купцы посмотрели на нас раскрыв глаза.

— Как «для чего»? Агамемнон собирает большой флот. Он бросил клич по всей Греции, созывает вооруженных воинов. Каждая семья должна прислать для войска одного сына, причем самого сильного. Это тяжкое бремя. В семьях бросают жребий. Многие предпочли бы откупиться, лишь бы не отдавать сыновей.

— Но… для чего он собирает армию и флот?

— Да вы что, живете в пустыне и ничего не знаете? Сестру жены Агамемнона похитили троянцы.

По крайней мере, так одни говорят. Другие говорят, что никто ее не похищал, сама сбежала. Но когда-то давно якобы дали какую-то клятву, связанную с этой женщиной. И теперь Агамемнон созывает всех греков, которые давали клятву, и остальных тоже. Он хочет наказать похитителей и вернуть женщину. — При этих словах купец рассмеялся. — Разве какая-нибудь женщина стоит того? Ни одна, уверяю вас.