Елена Троянская

Он закутался в толстый плащ, спасаясь от холода, но дрожь не проходила. Ветер выл, пытаясь проникнуть сквозь стены в комнату.

Художник и его подмастерье внимательно слушали, готовые выполнить любое наше желание. Так и не получив никаких определенных указаний от Париса, художник спросил:

— Можно узнать, царевич, что тебе нравится?

— Ты художник, тебе лучше знать, что мне понравится!

— Но, царевич, картину, написанную на стене, нельзя ни смыть, ни стереть. Мы не можем приступить к работе, не зная, что тебе угодно. Можно сначала сделать наброски на керамике. — Художник пожал плечами.

— Парис, — заговорила я, — может, расписать стены рощами и лугами горы Ида? Они так красивы! И если сейчас все в нашей власти и любой наш каприз будет исполнен, давай разрисуем их полевыми цветами! Я знаю, они цветут очень недолго, а на наших стенах они будут цвести всегда! Зимой, закутанные в плащи, окутанные туманом, мы будем любоваться летними цветами и почти вдыхать их аромат!

— Это совсем необычное решение. Такого вообще ни у кого нет. Давай, моя любимая, сделаем, как тебе хочется.

Мы вели разговоры со скульпторами, плиточниками, позолотчиками, печниками, и, казалось, это никогда не закончится. Парис хотел балки с позолотой, пороги из мрамора, стены из кедра. На обсуждение каждого решения уходил день.

А дни становились все темнее и тоскливее, и мы радовались развлечению. Мы с головой уходили в обсуждение цвета балок или толщины внутренних дверей. Лишь бы забыть о разговорах, которые ведутся на улицах Трои, о слухах, которые вьются, как дым, и проникают в наш дворец. Речь идет об одном: греки собирают свой флот в Авлиде, причем зимой — дело небывалое.

Мы замкнулись в своих заботах. Туман на улицах не позволял видеть даже на несколько шагов, когда мы поднимались к храму или спускались к воротам.

Когда поздний зимний рассвет еще толком не перерос в день, Эвадна пришла ко мне настолько потрясенная, что бросилась на колени. Накануне в сумерках на нее напал сон и не отпускал всю ночь.

— Я должна тебе все рассказать, — говорила она. — Мне нужно поделиться своим знанием, а то не вынесу его тяжести.

— Говори. Только сначала съешь что-нибудь, подкрепи свои силы.

У нее был изможденный вид.

— Нет. Меня отравляет это знание.

И она рассказала испуганным шепотом, что ей приснилось. Она видела берег Греции возле Авлиды. Там Агамемнон собирал свой огромный флот, чтобы отплыть в Трою.

— И этот флот воистину велик, моя госпожа. У кораблей корпуса просмолены черным дегтем, и от них бухта почернела, воды не видно.

Я вздрогнула. Она продолжала. Агамемнону удалось собрать войско в полном составе. Ни одному царю не посчастливилось уклониться, даже хитроумному царю Кипра.