Елена Троянская

Но упорно, день за днем, дул восточный ветер, запирая флот в бухте. Запасы кончились, начались ссоры.

Затем Эвадне явился Калхас, троянский прорицатель, посланный Приамом к Дельфийскому оракулу за советом.

— Он перешел на сторону греков. Он стоял по правую руку от Агамемнона. Но он совершил такое злое дело! Приаму надо радоваться, что Калхас больше ему не служит. Калхас сказал Агамемнону, что Артемида прогневалась на него и потому не посылает попутного ветра. Пока он не принесет искупительную жертву, корабли не смогут отплыть. Он должен убить перед алтарем свою старшую дочь Ифигению.

— Принести человеческую жертву? Но ведь у нас не принято…

— Так Калхас сказал Агамемнону. Тот отказался.

О да, разве могло быть иначе?

— Но положение не изменилось. По-прежнему дул восточный ветер, люди стали требовать от Агамемнона, чтобы он выполнил волю богов, поведанную Калхасом. Угрожали поднять восстание. И Агамемнон… послал за Ифигенией. Тут позор следует за позором. Он сообщил ей, что хочет сыграть прямо в военном лагере ее свадьбу с Ахиллом. Поэтому велел взять с собой свадебное платье, что она и сделала.

У меня пересохли губы, и я не смогла закончить вопрос.

— Он в сговоре не состоял. Он ничего не знал. Ифигения, конечно, захотела повидать его. Тут-то все и выяснилось.

Я закрыла глаза. Как поступила тогда Ифигения?

— Она умоляла? Протестовала? Боролась?

Мое воображение было бессильно представить, как вела себя Ифигения, оставшись наедине с безысходностью и отчаянием. Она всегда была тихим, послушным ребенком, но это не значит, что не способным на борьбу.

— Она и умоляла, и протестовала, и боролась. Но мольбы не дали результата. Протесты только ожесточили сердце Агамемнона.

А ее сопротивление быстро сломили. Потерпев поражение, Ифигения смирилась. Она согласилась принести себя в жертву. Попросила, чтобы ей дали помолиться одной своей богине-покровительнице, сама оделась в свадебный наряд. Печально посмотрела на отца и сказала, что добровольно приносит себя в жертву ради славы своего народа.

Ради славы своего народа! Нет, ради славы Агамемнона.

— Потом за ней пришли, вывели из шатра и проводили к алтарю, где ее, словно жертвенное животное…

Я закричала, не в силах слушать дальше…

Эвадна помолчала, потом произнесла:

— Артемида приняла жертву.

Корабли отплыли из Авлиды. Они уже в пути.

Мы долго сидели не шелохнувшись. Наступил день, в комнате посветлело: в окно проникли слабые лучи зимнего солнышка.

— Мне нужно идти, — сказала Эвадна, поднимаясь.

— Сейчас тебя отпустили страшные видения? Ты освободилась от них?

— Да. Но теперь это тяжкое бремя ляжет на плечи других. Скоро об этом узнают троянцы.

Эвадна ушла, а я продолжала сидеть как застывшая. Я даже Парису не могла рассказать эту новость.