Елена Троянская

Чуть позже, не сейчас. Я не могла признаться ему, какие ужасы творятся в моей семье. Проклятие начинает сбываться. Матушка мертва. Ифигения убита собственным отцом. Мне хотелось оплакать Ифигению в одиночестве и тишине. И мысленно дотянуться до несчастной сестры, которая пережила тяжелую утрату, — может, она почувствует, что я скорблю вместе с ней.

Через несколько дней вся Троя только и говорила о том, что греки уже приближаются. Ничего невозможно скрыть от людей: новости распространяются быстрее, чем плывут корабли.

Другой важной темой пересудов явился Калхас. Он передал Приаму послание, в котором сообщил, что теперь служит другому царю.

Приам созвал общее совещание, сокрушался из-за этой измены.

— Он же прислал письмо, — заметил Гелен. — Значит, он не сбежал. Он просто поменял…

— Не пытайся найти более красивое название для его поступка, — прервал его Приам. — Суть от этого не изменится. Мы послали его, как истинного троянца, с важной миссией — узнать, что сулит нам будущее. А он предал нас, перешел на сторону греков.

Кассандра упала на колени.

— Возможно, отец, оракул сообщил ему нечто такое, что побудило его совершить предательство.

— Но почему он сначала не предупредил нас? — воскликнул Приам.

— Это и так понятно, — вмешался Гектор, выступая вперед. — Оракул сообщил ему, что он должен ехать к грекам. Почему — мы не знаем.

— Наверное, он узнал, что победа будет за греками! — подал голос Деифоб. — Я не представляю другой причины. Что еще могло заставить его перейти на сторону противника?

Деифоб тоже подошел ближе к Приаму и встал рядом с Гектором.

— Почему вы думаете, будто им двигала трусость? А может, верность? Представьте себе, что оракул предсказал поражение грекам.

Может, Калхас получил указание отправиться к ним, чтобы сбивать с толку ложными советами и предсказаниями? — предположил Гелен. — Может, он присоединился к грекам, чтобы вредить им.

Как всегда, в тихом голосе Гелена слышалось коварство.

— Интересные соображения, Гелен. Если они окажутся правдой, тем лучше. Но сейчас чем мрачнее мы будем смотреть на вещи, тем лучше. Нужно исходить из наихудшего. В нашем положении видеть события в розовом свете, закрывая глаза на темные стороны, — преступление против самих себя, — заявил Антенор.

— А где его брат, Пандар? Может, он что-нибудь скажет? — поинтересовался Парис.

Лицо Приама исказилось внутренней борьбой: он неохотно соглашался с предложениями Париса.

— Хорошо, позови его, — наконец кивнул Приам посыльному.

— Может, мы придаем слишком большое значение предзнаменованиям, — предположил Гектор. — Мое мнение таково, что бдительность и сила — лучшие предзнаменования победы. Если бы мы не сходили с ума из-за предсказаний и предзнаменований, Калхас сидел бы в Трое.