Елена Троянская

Вы ведете себя как десятилетние мальчишки! Очень хорошо, что хоть один из моих сыновей жил среди простых людей. Ведь они и есть наши подданные, и мы должны лучше знать их.

— А что касается войны… или конфликта… — трясясь, заговорил старый Гикетаон. — Елена, позволь обратиться к тебе с вопросом. Как ты считаешь, эти люди уйдут подобру-поздорову, если мы им предложим выкуп? Я хочу сказать, заплатим? Ты знаешь их — что ты думаешь?

Все взоры обратились ко мне. Действительно, я единственная знала всех тех греков, кто стоял во главе собранного войска.

Сказать правду и испортить всем праздник? Но сейчас не время для умолчаний.

— Военачальник Агамемнон богат, у него много золота, скота, земли. Но он никогда не участвовал в большой войне и не вел ее. Поэтому он мечтает о ней. Он стремится к войне столько времени, сколько я знаю его. Чтобы сделать ее возможной, он даже принес в жертву собственную дочь. Он не променяет войну на золото: оно не в диковинку для него.

— Оставьте ваши глупые страхи! — воскликнул Гелен, взмахнув руками. — Есть пророчества. Пока они не исполнятся все до единого, Трое ничего не грозит.

— Так расскажи нам о них! — рявкнул Деифоб, в точности как одна из собак Приама. — Не храни их в секрете от нас!

— Да, сын. Говори, — велел Приам.

— Первое гласит, что, пока Палладий находится в городе, Трое ничего не грозит.

— А куда же он денется! — воскликнул Троил. — По-моему, статуя никуда убегать не собирается.

— У нее и ног-то нет! — рассмеялась Филомена.

Мне пришла в голову та же самая мысль, но я никогда не решилась бы высказать ее вслух.

— Другое пророчество гласит, что Трое опасен только тот враг, который заправит в лук стрелы Геракла.

— Елена, есть у греков стрелы Геракла? — спросил Гектор.

— Да, насколько я знаю. Этими стрелами обладает Филоктет. Но я не знаю, присоединился ли он к Агамемнону.

— Третье пророчество касается фракийских лошадей. Если фракийские лошади напьются из Скамандра, Трое ничего не угрожает.

— Фракийские лошади постоянно пьют из Скамандра, — вмешался Парис. — Те, которых мы приводим из Фракии и пасем в долине.

— Я думаю, в пророчестве говорится о тех лошадях, которых приведут сами фракийцы.

— Торговцы, которые приводили лошадей на ярмарку, наверняка поили лошадей из Скамандра, — заговорил Троил.

 — Они не водят лошадей к источнику возле храма Аполлона: это слишком далеко, хотя вода там и чище. Я вожу туда своих лошадей, а они нет.

— Симоид еще ближе. Думаю, они ходят на водопой туда, — вставил слово Антенор, который подошел так тихо, что я и не заметила.

Его сопровождал молодой человек — я подумала, сын. Странно, что у такого изысканного отца сын был откровенно неряшлив и являлся его противоположностью.