Эволюция «Андромеды»

Хрупкая Нидхи выглядела решительной на фоне внушительных стволов, однако разрастающаяся аномалия создала слишком много обломков. Независимо от того, где она ходила, сеть упорно молчала.

Между тем Джеймс Стоун и Тупа стали неразлучными. Пока робототехник тряс баллон с распылителем ингибитора, нацелив себе на предплечье, ребенок с любопытством наблюдал. Стоило Стоуну нажать на рычажок, как из баллона вмиг заморосил шипящий туман. Тупа резко отпрянул и пальцами изобразил клыки – безошибочный защитный жест.

Смеясь, Стоун покачал головой.

– Нет, не змея! – уверил он. – Броня! Да крепкая!

Когда летающий поблизости дрон прошептал перевод, Тупа нерешительно протянул руки, позволив Стоуну нанести аэрозоль. Мальчик с зажмуренными глазами напоминал малыша на пляже, которого мажут солнцезащитным кремом. Как только Джеймс закончил, глаза ребенка открылись, и Тупа расплылся в белозубой улыбке.

– Броня, – повторил он. – Крепкая.

Гарольд Одиамбо, сидя на разбитом стволе, тщательно проверял сложные сейсмические датчики. Хотя работа и была утомительной, кениец, казалось, наслаждался медленными, отработанными движениями. Поочередно он разглядывал каждое устройство, после чего убирал в сетчатый карман на внешней стороне рюкзака.

Пока другие ученые сторонились необъяснимой аномалии, Гарольд Одиамбо единственный нашел в ее внушительных размерах непостижимое утешение.

Последнее десятилетие Одиамбо посвятил изучению внеземной геологии – внутренним механизмам других миров. И в этом гиганте он видел не порок природного материала, а красоту нечеловеческой архитектуры.

В детстве, когда Гарольд жил в Кении, его всегда прельщали гигантские термитные насыпи, усеивающие пейзаж диких равнин. Полностью изолированные от стихий, хищников и лесных пожаров, термитники сооружались из природных ресурсов и населялись более чем миллиардом маленьких существ, способных управлять сложным сообществом на протяжении целого тысячелетия.

Юный Одиамбо неустанно представлял, как исследовал эти крошечные тоннели – извилистые проходы, отражающие поистине нечеловеческую конструкцию. В старшем возрасте, когда Гарольд начал учиться и путешествовать по миру, он регулярно наблюдал, как люди продолжали посягать на природу, уничтожая и переделывая все, к чему прикасались. И эта волна разрушения воздействовала на любые возможные места обитания.

Чем больше Одиамбо следил за научными достижениями человечества, тем сильнее ценил термитов и их мегаполисы. Сооруженные насыпи процветали в гармонии с экосистемой. От человеческой цивилизации он никогда не замечал подобного отношения, за исключением, возможно, людей, которые жили в джунглях и хранили первозданность природы.