Филькина круча

– Я был на похоронах матери и дочери капитана… Вы знали Катю до смерти?

Зинаида Григорьевна помотала головой.

– А я часто бывал у нее. Девочка страдала тяжелой болезнью. Не могла ни говорить, ни стоять, ни ходить. Только сидела скрюченная в кресле, еле-еле поднимая голову. Так вот, в день похорон, когда посмотрел на нее в гробу, я вдруг осознал, что не видел ничего прекраснее в жизни…

Отец Алексий хотел было сдержаться, но чувства его оказались сильнее, и он продолжил говорить с влажными глазами.

– Ее тело распрямилось… Вы можете себе такое представить? Человек, всю жизнь не имеющий возможности почувствовать всю силу своего тела, только и мог, что переживать боль, а тут каждая его клеточка освобождается! Больше нет ни боли, ни давления, ни спазмов, есть только свобода.

У меня до сих перед глазами ее лицо. Чистое, нежное, полное любви и покоя. Как будто все черты встали на свои места. Борозды на переносице разгладились, рот закрылся, губы сложились в легкую улыбку. А пальчики! Прежде скованные и скрюченные болезнью, теперь они лежали ровненькие, полные света и нежности, словно у куколки! Видеть такое освобождение… Это ли не любовь Господа нашего к человеку? Все мое сердце переполнялось любовью, когда я читал заупокойную. Я не мог остановить слез, но то были слезы не горя, а радости. Я даже предался греху и в какие-то моменты читал молитву, не отдаваясь душой слову, настолько ее нежность и красота переполняли мое сердце.

В храме при кладбище поставили свечи и помолились. У могилы прочитали литию. Еще немного потряслись в микроавтобусе, а потом высыпали на просторную лужайку перед небольшим загородным домиком в садоводческом товариществе «Изумруд».

Стол решили накрыть прямо в саду. Сидеть в задохнувшемся затхлостью доме не хотелось.

Армен Оганесян нашел где-то на чердаке самовар и теперь чистил его на крыльце дома. Прилетевший из-за границы Анатолий Червоткин напросился отвезти всю компанию вместо внезапно заболевшего водителя микроавтобуса и теперь с одноклассником Павлом Пахомовым тащил неповоротливый складной стол из дома. Инна Карловна и Зинаида Григорьевна несли следом стулья, а худой высокий мальчик в черной толстовке, сын Марины Тюшняковой Антон, сидел у старого магнитофона и пытался поймать радиоволну.

Марина Тюшнякова и Мадина Тулиева смахивали тряпками серую пыль с дерматиновой обивки старых табуреток. Анна Хрустицкая уже накрыла расправивший плечи стол пожелтевшей кружевной скатертью и теперь расставляла тарелки. Кажется, Анна была еще слаба, так как быстро устала и вскоре присела на выставленное в тень под липой кресло-качалку. Анатолий Червоткин заботливо укрыл девушку пледом.