Филькина круча

На лужайке перед домом Василий Кольцов с сыном рубили для самовара щепу, то и дело один поглядывал на другого, тот отвечал улыбкой, и оба они, потупив взгляд, возвращались к работе.

Чуть подальше, ближе к беседке, увитой зелеными листьями винограда, все еще незнакомая отцу Алексию кудрявая девушка вместе с Натальей Пахомовой, отчего-то похожей на ее старшую сестру, на разложенных прямо на траве подушках играли с детьми Пахомовых и малышкой Мадины Тулиевой – Диной.

Кудрявая девушка все время поглядывала на бегающего туда-сюда Олега Петрова, который в сотый раз интересовался у остальных, нужна ли им его помощь.

Но никто не хотел утруждать человека, в котором еще живо было горе. Отцу Алексию виделся в груди Петрова пульсирующий синий шар, из которого во все стороны расползались голубоватые ветки-щупальца, опутывающие все внутренности капитана.

– А вам, батюшка, я могу чем-то помочь? – Петров остановился и посмотрел на отца Алексия своими темными глазами, будто заметил на себе взгляд священника. Отец Алексий улыбнулся и качнул головой.

Не найдя дополнительной работы, Петров лязгнул ручкой ведра и пошел за водой к колонке в конце улицы.

Мальчик с волосами-щеткой увязался за ним. Отец Алексий медленно побрел между вишневыми деревьями и яблонями.

Воздух был тяжел от ароматов разнотравья и подпекшейся на солнце садовой земляники. В густой высокой траве, залитой мягкими медовыми лучами, стрекотали кузнечики, в кронах деревьев щебетали птицы, где-то рядом стучали молотком и жужжали пилой, а вдали, словно стонущий от тоски великан, зычно гудел поезд. В деловитую какофонию жизни время от времени врывался взрыв детского смеха или плача.

Отец Алексий дошел до бака с водой.

С гладкой поверхности на него смотрело его же собственное сосредоточенное лицо, рябое от насыпавшихся в воду соринок. Над разлохмаченной головой высилось стальное небо с серыми облаками, а если поменять фокус зрения – прямо перед глазами мутнела празелень воды, перемешанная с запекшейся ржавчиной металла. Может, так легла тень и отцу Алексию все показалось, а может быть, и правда, но вдруг в толще воды он увидел, как от одного края бака к другому квело проползла большая рыбина.

– Господи Иисусе, Сын Божий, помилуй мя грешного!

Уставившись во внутреннюю красноту закрытых век, отец Алексий с жаром помолился и попросил Бога избавить его от лукавого.

Образ рыбины еще какое-то время всплывал у него в голове, но потом исчез. Вместо этого ему опять привиделся знахарь Филимон.

Видения со стариком мучили его на протяжении нескольких лет, но он упорно молился и взывал к Господу об успокоении души убиенного в Гражданскую войну Филимона Жарова. Приходящая к отцу Алексию душа Филимона рассказала, что его убили два красноармейца.