Главные вопросы жизни. Универсальные правила

Они у нас самые настоящие стоики — героическое поколение, которое полностью отказалось от себя, от примата личных благ, личных удовольствий, если хотите. Они принесли в жертву государству, системе свои индивидуальные, личные помыслы и желания. Почему так сложилось? Не последнюю роль сыграла и система тоталитарного управления, подсознательный страх перед силой властной машины. Но в большей степени, конечно, тут другая причина — они постоянно решали какие-то задачи, которые были «сверх» них, надличностные: создать страну, защитить страну, затем восстановить…

При этом о чем мечтал каждый из этих людей в отдельности — они и сами-то толком не знали. Не позволяли себе в этом направлении думать.

Они готовы были жертвовать личными интересами, жили в состоянии этой готовности. И эта их жертвенность трансформировалась сейчас в то базовое требование, которое они предъявляют ко всем следующим поколениям: «Вы должны научиться отказывать себе в удовольствиях!» Таков главный тезис, который, хотя и не всегда открыто и прямо, исходит от этого поколения. И его представители смотрят на все последующие поколения и не любят, не могут принять в них именно этого — то, что личное для их детей и внуков стало выше общественного.

Однажды у меня на программе была героиня — женщина-блокадница (по официальному статусу — «ребенок блокадного Ленинграда», я так понимаю). Она рассказала, как умер ее младший брат — в одной кровати с ней в блокадную зиму, от голода. Она проснулась утром, а он холодный. Она давай его греть, а он не отогревается. Она зовет взрослых, а те говорят — мол, пусть еще поспит. А потом вдруг обнаруживается, что ребенок умер. И какова реакция? Бабушка бросается в свою комнату, встает на колени перед иконой и, крестясь, кричит: «Господи, спасибо Тебе! Еще один рот забрал!»

Ну и с какой проблемой ко мне могла обратиться женщина, в опыте которой было ТАКОЕ?.. Она до чувства стыда, до состояния внутренней паники обеспокоена тем, что «неправильно тратит деньги». Как тратит? Покупает себе «слишком много еды». Я спрашиваю: «Всю еду-то эту съедаете?» — «Да, всю». — «А у вас что-то портится в холодильнике?» — «Нет». — «Вы можете меньше покупать еды?» — «Нет…» Но она… получает удовольствие от того, что она может есть столько, сколько хочет! И ей стыдно, ей совестно за это, понимаете?! За удовольствие от еды ребенку блокадного Ленинграда стыдно!

Она никогда не смела себе этого позволить, и только на пенсии у нее случайным образом появилась возможность тратить на еду… Вы не поверите, о какой сумме идет речь! О четырех тысячах рублей! Понятно, что там и близко никаких разносолов нет — ни икры заморской, ни баклажанов отечественных, если не сезон.