Главные вопросы жизни. Универсальные правила

Тогда как послевоенное поколение, например, в ответ на слово «свобода», возможно, и кивнет доброжелательно, но после этого церемониального кивка тихо втащит через заднюю дверь какие-нибудь свои рамки.

Кроме того, тут надо отметить еще одну деталь. Сорокалетние успели к шапочному разбору, когда СССР «пилился» на чем свет стоит: «Шура, пилите гири! Они золотые!» А тридцатилетние — нет, бог миловал. Поэтому сорокалетние поделились на две группы — на тех, кто участвовал в «пилке», и на проспавших счастливые моменты «пилежа». Поэтому у сорокалетних есть конфликт внутри общности, поделились они на «состоявшихся» и «обиженных», а тридцатилетние в этом смысле такого разлома внутри своей группы не имеют. У тридцатилетних с плюсиком шансов отличиться в этой «битве за урожай» не было, поэтому если они чего и добились, то, как говорится, своим трудом, и нечего на них обижаться. И в общем все это в среде тридцатилетних хорошо понимают.

Поэтому уже вместо одного поколения, как должно было бы быть, у нас тут уже обнаруживаются два. Два, но объединенных пластичным, если так можно выразиться, отношением к «рамкам».

Мы считаем, что «рамки» — это не метод и не богом данное. Для нас «рамки» — это не часть жизни, это инструмент. Это нечто подвижное… И многое зависит от условий, от обстоятельств и так далее. Но именно этого старшее поколение и не может нам простить. Впрочем, прощай нас или не прощай — ничего не попишешь: мы с этими «рамками» боролись. Для нас разрушение рамок, ограничений, стереотипов является уже неким стилем жизни. Мы — поколение революционеров, условно говоря. Даже если мы и не участвовали в революции, не стояли сами у Белого дома — в нас это есть.

Но есть и другая — «люмпенская» стратегия устранения всяких границ: «Все плохие, нам на всех наплевать, ни у кого ума нету, страной управлять не могут, все воруют» и так далее и тому подобное. Это, как ни крути, тоже стратегия. Люди отказываются от границ, от рамок, от авторитетов… но при этом ничего не делают. Они как путники, сбившиеся с пути в бескрайней пустыне: в какую сторону идти — непонятно, а потому они садятся на пятую точку и чего-то ждут или уже ничего не ждут. То есть рамок уже нет, но ничего нового не предлагается и не создается. Такая вот нехитрая позиция: давайте все обхаем — все, что только можно, и еще желательно все, что нельзя, а потом напьемся в зюзю, обколемся, надебоширим, устроим погром или грабеж и будем чувствовать себя героями из героев, эдакими победителями на танках.

Впрочем, подобная беспринципность свойственна не только самым низам нашего поколения, но зачастую и верхам тоже.