Глубокое течение

— Что же, начальник штаба бригады для тебя не авторитет? Да? — едва слышным шепотом спросил Николай.

Алена не ответила, поняла, что поступает глупо, и разозлилась и на него и на себя. За час до этого он приказал ей остаться на опушке, возле партизанской батареи, которая должна была в случае необходимости поддержать отряды своим огнем. На батарее находился командный пункт. Алена, всегда строго подчинявшаяся дисциплине, на этот раз не выполнила приказа только потому, что приказывал он, Николай… Ей показалось, что он просто хочет оставить ее подальше от опасности.

— Хорошо, поговорим завтра в штабе.

Я это так не оставлю, — снова услышала она его голос.

Алена почувствовала, что кровь бросилась ей в лицо. Она представила себе, как ей, главному врачу бригады, придется стоять перед осуждающими взглядами Павла Степановича, Приборного и Николая. Что она скажет в оправдание?..

Блеснула яркая молния, осветившая на близкой уже насыпи фигуру часового. Над головой прокатился гром. Упали первые крупные капли дождя. А через минуту могучий ливень заглушил своим шумом все звуки, которыми была наполнена эта ночь.

Шепот Николая стал громче:

— Хорошо.

Природа работает на нас. А немцы дураки… Самоуверенные… Я бы на их месте это болото все-таки заминировал.

— Перестань. Еще накаркаешь, — зло прошептала Алена и удивилась, что ответила ему так резко и грубо. Она подумала, что ей следовало бы обращаться к нему на «вы», а она вот как!

Николая тоже смутил ее ответ. Он замолчал, потом снова зашептал:

— Слушай, Лена. Давай попробуем разобраться в наших отношениях. Вот уже два месяца, как я прилетел, и все не могу поговорить с тобой один на один.

— И решил это сделать сейчас?

— Не нужно, Николай, — попросила она.

 — Я не могу. Через минуту, может быть, будут умирать наши люди.

— Возможно, и мы… Но если все время думать о возможной смерти! — значит не верить в жизнь. А я верю… В счастье верю, в наше счастье, Аленка… Почему ты не ответила на семь моих писем, Алена?

Она повернулась к нему и зло приказала:

— Замолчи, Николай! Я не хочу тебя слушать. Не хочу и не буду! Не буду! Да как тебе не стыдно говорить об этом сейчас? Там ползет твой отец, старик… А ты… Почему ты не пополз вместо него?

— Мне не разрешили командир и комиссар бригады.

Я — не ты, дисциплину не нарушаю, — уже другим голосом ответил Николай и, помолчав, добавил: — Хорошо, я больше никогда не буду говорить с тобой об этом. Никогда!

В сердце Алены что-то с болью оборвалось. Может быть, надежда, которая два месяца теплилась в душе.

Он не кончил: нечеловеческий вопль перекрыл шум дождя.

Николай зло выругался и тихо скомандовал:

Алена вскочила и, низко нагнувшись, побежала за ним. Через некоторое время ее обогнали другие партизаны.

Это было направление главного удара.