Глубокое течение

— Потерпи, Дениска, минуточку, потерпи, мой маленький… Скоро придем к партизанам, и они тебе всего дадут.

— И татка там у них? — с живостью опросил мальчик.

— Ножку сбила, мама, да? А ты потихонечку иди.

От заботы ребенка ей стало еще больней.

Они сели под густую ель. Мальчик снова заплакал. Ганна рассердилась:

— О, господи! Где я тебе возьму хлеба? Спи ты, неугомонный!

Дениска еще некоторое время по!хныкал и уснул.

Клава не могла заснуть очень долго, но лежала молча, делая вид, что спит. Мучительная тревога охватила ее детскую душу, и когда мать особенно тяжело вздохнула, она не выдержала, вскочила и обняла ее.

— Мамочка, ну, скажи ты… С таткой случилось что?..

— Спи, Клавуся, спи. И молчи хоть ты.

Девочка умолкла, но, заснув, плакала и стонала во сне.

Ганна просидела над детьми всю ночь. Всю ночь вспоминала свою жизнь. Только и было радости в ней: дружная, веселая работа в колхозе да вот они, дети. А от Матвея она радости особенной не видела никогда. Всю жизнь где-то шатался, все искал, где полегче да получше. И вот до чего доискался — своих людей начал продавать.

«Как найти партизан? Где они?» — думала она и только теперь поняла, что совершила ошибку, что не таким путем нужно было их искать.

Нужно было обо веем рассказать надежным людям, посоветоваться с ними. Есть же в деревне люди, которые знают, где партизаны. Обязательно есть.

На рассвете она разбудила детей и пошла обратно. Но утро было пасмурное, и Ганна совсем заблудилась и снова долго и бесплодно плутала, по лесу. Она никогда не думала, что лес настолько велик, что можно идти и день и ночь и все-таки не найти конца его. Ее охватил страх за детей, за то, что она может опоздать и этот страшный незнакомец предупредит Кулеша и тот избежит справедливой кары, да еще совершит какое-нибудь злодеяние.

Она закричала. Глухое короткое эхо откликнулось ей. Прислушавшись, она услышала какой-то далекий шум.

— Да это ведь поезд, мамочка, — первой догадалась девочка.

Ганна с облегчением вздохнула и торопливо пошла в сторону железной дороги, чтобы спросить там, как пройти в Ореховку, и потом уже другим способом попытаться найти партизан.

Но внезапно раскатистый взрыв прервал приближающийся шум поезда. Что-то загремело, заляскало.

Послышалась стрельба.

— Партизаны! Деточки, скорей бежим! Это же они!

Ганна подхватила Дениску и побежала в сторону выстрелов. «Подержитесь, родные, подержитесь», — беззвучно повторяла она, пробираясь сквозь чащу.

Но чья-то сильная рука схватила ее за плечо.

— Куда ты лезешь, чертова баба? Убьют там.

Она обернулась и увидела бородатого человека с

автоматом на груди. Он ласково улыбался и укоризненно качал головой.

— Ганна? Ты как попала сюда? — Из-за деревьев вышел Карп Маевский, который с удивлением рассматривал ее.