Глубокое течение

 — С детьми? Что случилось?

Она бросилась к нему.

— Семья Матвея Кулеша, — объяснил Маевский бородатому.

Ганна закрыла руками лицо и заплакала.

Весь лагерь возмущенно шумел.

Партизаны плотно окружили большой шалаш, около которого стоял часовой, никого не подпускавший к нему.

В шалаше шел допрос предателя.

Кулеш стоял, втянув голову в плечи. Его всклокоченные волосы шевелились от страха, как у зверя. На шее и на висках вздулись вены. Под глазами — синие кровоподтеки. Рубашка на нем была порвана в клочья, и через нее виднелось синее поцарапанное тело. Перед этим Кулеш побывал в руках Петра Майбороды.

Разведчик чуть не убил его, узнав, что он предал Буйского. Если бы Лесницкий опоздал на одну минуту, все было бы кончено — суду нечего было бы делать. Но комиссар сурово остановил самосуд, а Майбороду посадил под арест в пустую землянку.

За столом суда сидели Лесницкий, Гнедков, Павленко, Карп Маевский и Лубян. Приборный взволнованно ходил взад и вперед, стиснув кулаки. В душе он поддерживал Майбороду и даже поругался с Лесницким из-за его ареста. Зачем еще тратить время на этого негодяя! И без суда и следствия все ясно.

Следствие вел Гнедков и делал это по всем правилам судопроизводства. Кулеш ответил на несколько вопросов, потом вдруг упал на колени, запричитал:

— Простите, простите… Сжальтесь… Пожалейте детей…

— Нет у тебя детей, подлюга! — крикнул Приборный. — Ты продал их немцам, гад!

— Сжальтесь! Делайте, что хотите… В тюрьму, на каторгу, в кандалы… Куда хотите… Только не убивайте. Не у-убивайте-е! У-у-у! — завыл он.

Женька Лубян направил на него пистолет.

— Поднимайся, а го застрелю.

Кулеш глянул в черный глаз пистолета и быстро вскочил, выпрямился, колени его мелко дрожали.

Живая стена партизан около шалаша колыхнулась, расступилась и пропустила Настю Буйскую с ребенком на руках. Она только что вернулась из леса и узнала о предателе. Часовой пытался не пустить ее в шалаш, она спокойно отвела его руку и вошла.

Гнедков замолчал, растерянно взглянув на Лесницкого.

Настя остановилась перед предателем, с отвращением посмотрела на него и тихо, но отчетливо сказала:

— Так это ты предал Андрея? Червяк ты несчастный! Погань ты! Тьфу на тебя, на подлюгу! — и она с омерзением плюнула ему в лицо.

 — Пошли, сыночек, подальше от этой паскуды, — она повернулась к выходу, но остановилась, оглянулась на судей и добавила: — Что вы тянете с ним? Повесить его, собаку, вон на той сломанной осине!

Кулеш дико завыл, понимая, что это — приговор.

Через час приговор был приведен в исполнение.

На большой поляне колоннами поотрядно выстроилась вся бригада.

На востоке и на юге гремела артиллерийская канонада.

Низкое осеннее солнце катилось на запад навстречу ветру, ныряя в косматые клочья разорванных туч.