Глубокое течение

Тогда, весной, после операции, Николай Маевский решительно отказался эвакуироваться. Отлежавшись в деревне под надзором Татьяны, он вернулся в бригаду и продолжал выполнять обязанности начальника штаба. С большой грустью провожал он сейчас своих друзей. Очень хотелось ему быть с ними в этом последнем бою. Но ничего не поделаешь, нужно мириться с неизбежным.

Быстро подошел Лесницкий.

— Ну, друзья, ждите. Ждать вам осталось недолго. Но будьте бдительны. Хоть и надежное у вас место, но вдруг отступающие немцы случайно сюда забредут. Они разбегаются во — все стороны, потому что и бьют их со всех сторон.

Ведите разведку, выставляйте часовых… Тебя, Николай, назначаю последним комендантом лагеря, — комиссар взял начальника штаба за руки. — И еще раз прошу… Я могу задержаться, могу пойти с армией дальше… Не знаю, куда направит партия… Одним словом, ты первым придешь в освобожденный район. Сразу же, засучив рукава, берись за работу. Конечно, пришлют нового секретаря, председателя райисполкома… Но пока это они познакомятся с районом! А тебе все знакомо. Ты знаешь, где что закопано, запрятано, знаешь всех людей, люди знают тебя. От тебя они и потребуют в первую очередь помочь им наладить жизнь… Так что смотри, не подкачай, друг…

— Будь уверен, Павел.

— Верю. Портрет Сталина я уже запаковал. Лежит на столе в шалаше. Повесишь в райкоме в расскажешь секретарю, если это будет новый человек… Да-а, хотелось бы мне самому принести его туда. Мы с Лубяном последними покидали райком и взяли этот портрет, как боевое знамя. И вот мы прошли с ним весь путь, — он задумался, — но быстро очнулся и повернулся к Карпу: — Ну, старик, повоевали мы хорошо. Иди, берись за свои ульи.

Соскучился по ним, да?

— Не с ульев нужно будет начинать, Павел Степанович, — вздохнул Карп.

Подошли Люба, Женька Лубян и Алена Григорьевна.

— Смотри, Карп Прокопович, как выросла твоя семья. Целый коллектив. И какие герои все! Один к одному. С такими можно горы своротить. Просто завидую тебе, — с улыбкой сказал Лесницкий. — Не красней, Евгений Сергеевич, все равно давно уже все знают, что ты член этой семьи. И ты гордись этим. А на свадьбу придем к тебе всей бригадой. Так и знай… Ну, бывайте, товарищи! Мне пора…

Он обнял и поцеловал Николая, Карпа, Витю, Настю Буйскую и ее маленького сына, остальным пожал руки и пошел на середину поляны, где его ждали командиры.

Алена, не стесняясь присутствующих, обняла мужа.

— Смотри, береги себя.

— Ты береги себя, Лена. Со мной уж ничего не случится. А вот за тебя мне еще нужно бояться.

— А ты не бойся. Жди. Я скоро вернусь.

— А меня скоро не ждите, — звонко и весело сказала Люба, обращаясь ко всем сразу. — Я без пересадки до Берлина… На меньшем не помирюсь. Только оттуда согласна вернуться назад.